Выбрать главу

Судья. А разве этого нельзя? Скажите, этот носильщик, с которым нельзя было мягко обращаться, был строптивый человек?

Проводник. Нет, он все терпел. Он боялся потерять работу: он не состоял в профсоюзе.

Судья. Значит, ему приходилось много терпеть? Отвечайте. И не обдумывайте так долго ваши ответы. Правда все равно выйдет наружу.

Проводник. Я шел с ними только до караван-сарая.

Хозяин караван-сарая (про себя). Правильно, проводник!

Судья (купцу). Произошло ли потом что-нибудь такое, чем можно объяснить нападение носильщика?

Купец. Нет, с моей стороны - ничего.

Судья. Послушайте, не пытайтесь себя обелить. Так у вас ничего не получится, милейший. Если вы своего носильщика только гладили по головке, чем вы объясните его ненависть к вам? Без такого объяснения вы не убедите суд, что действовали в целях самозащиты. Подумайте хорошенько.

Купец. Я должен кое в чем признаться. Один раз я его все-таки побил.

Судья. Ага. И вы думаете, что из-за одного этого раза у носильщика появилась такая ненависть к вам?

Купец. Ну, я еще приставил ему револьвер к затылку, когда он не хотел переходить реку. А при переходе через реку он сломал руку. Это тоже моя вина.

Судья (усмехаясь). С точки зрения носильщика,

Купец (тоже усмехаясь). Конечно, Фактически я его вытащил из воды.

Судья. Следовательно, после увольнения проводника вы дали носильщику повод ненавидеть вас. А до этого? (Настойчиво, проводнику.) Признайте же, что этот парень ненавидел купца. Если вдуматься, то это, собственно, вполне понятно. Разумеется, когда человеку так мало платят, насильно гонят его в опасное место, когда его калечат ради выгоды другого человека, заставляют его за гроши рисковать жизнью, он начинает ненавидеть этого другого человека.

Проводник. Он его не ненавидел.

Судья. Сейчас мы допросим хозяина караван-сарая. Может быть, он сообщит нам что-нибудь, чтобы мы получили представление об отношениях между купцом и его людьми. (Хозяину.) Как обращался купец со своими людьми?

Хозяин. Хорошо.

Судья. Может быть, очистить судебный зал? Вы боитесь, что, если вы скажете правду, это может повредить вашему заведению?

Хозяин. Нет, в данном случае это не нужно.

Судья. Как вам угодно.

Хозяин. Он дал проводнику табак и, ни слова не говоря, выдал ему жалованье. С носильщиком он тоже хорошо обращался.

Судья. Ваш караван-сарай последний, где есть полиция на этой дороге?

Хозяин. Да, дальше начинается безлюдная пустыня Джахи.

Судья. Ах так! Значит, дружелюбие купца было вызвано обстоятельствами? Это было временное, так сказать, тактическое дружелюбие? На войне некоторые наши офицеры тоже считали, что чем ближе к передовой, тем человечнее надо относиться к солдатам. Такому дружелюбию, конечно, грош цена.

Купец. Он, например, все время пел на ходу. А с того момента, как я пригрозил ему револьвером, чтобы заставить его войти в воду, я больше не слышал, чтобы он пел.

Судья. Значит, он был окончательно озлоблен. Это понятно. Я снова сошлюсь на примеры из времен войны. Там тоже можно было понять простых людей, когда они говорили нам, офицерам: да, вы ведете свою войну, а мы ведем - вашу! Так же мог и носильщик сказать купцу: ты делаешь свое дело, но я-то делаю твое!

Купец. Я должен сделать еще одно признание. Когда мы заблудились, то одну флягу воды я поделил с ним пополам, но вторую я хотел выпить один.

Судья. Может быть, он видел, как вы пили?

Купец. Я так и подумал, когда он подошел ко мне с камнем в руке. Я знал, что он меня ненавидит. Когда мы попали в безлюдную местность, я день и мочь был начеку. Я был почти уверен, что при первом удобном случае он нападет на меня. Если бы я не убил его, он бы убил меня.

Вдова. Позвольте мне! Он не мог на него напасть. Он никогда ни на кого не нападал.

Проводник. Будьте спокойны. У меня в кармане доказательство его невиновности.

Судья. А нашли тот камень, которым носильщик угрожал вам?

Начальник второго каравана. Вот этот человек (указывает на проводника) вынул его из руки убитого.

Проводник показывает флягу.

Судья. Это - тот камень? Узнаете вы его?

Купец. Да, это тот самый камень.

Проводник. Ну так смотри, что в этом камне! (Выливает воду.)

Первый заседатель. Это фляга для воды, а не камень. - Он протягивал вам воду.

Второй заседатель. Похоже на то, что он и не собирался его убивать.

Проводник (обнимая вдову убитого). Видишь, я сумел доказать. Он был невиновен! Мне удалось это по счастливой случайности. Дело в том, что, когда он уходил из караван-сарая, я сам дал ему эту флягу. Хозяин- свидетель, что это моя фляга.

Хозяин (про себя). Дурак! Теперь и он пропал.

Судья. Этого не может быть. (Купцу.) Значит, он хотел дать вам напиться.

Купец. Это мог быть только камень.

Судья. Нет, это не был камень. Вы же видите - это была фляга с водой.

Купец. Но я же не мог подумать, что это фляга. У этого человека не было никаких оснований давать мне воду. Я не был его другом.

Проводник. И все-таки он предлагал ему воду.

Судья. Но почему он предлагал воду? Почему?

Проводник. Очевидно, потому, что он думал, что купец хочет пить.

Судьи переглядывается, усмехаясь.

Должно быть, просто по-человечески.

Судьи снова усмехаются.

А может быть, это он по глупости. Потому что, я думаю, он ничего не имел против купца.

Купец. Тогда он, должно быть, был очень глуп. Человек был из-за меня искалечен. И, может быть, на всю жизнь. Рука! Это было бы только справедливо, если бы он решил мне отплатить.