— А-а, Д-дьяболла их з-знает, — ответил тот, лениво ковыряясь в носу, — я в-везде уже п-посмотрел.
— Расслабились, курицыны дети! — зло проворчал сеньор Майнер себе под нос. — Ладно, я вам покажу, как гуси спасли Конт[126]. Разминка, сеньоры! Пять кругов вокруг школы, веселее!
Ученики, пару раз взмахнув руками, чтобы разогнать кровь, неспешно потянулись к выходу. Закончив ленивую пробежку на четвёртом круге, воспитанники Майнера остановились у дверей палаццо, дожидаясь, когда троица друзей, выдрессированная несгибаемым авторитетом маэстро де Либерти, завершит пятый круг.
— Молодцы! — похвалил вернувшихся сеньор Готфрид. — А теперь: der Kampf!
Собравшиеся разбились на пары и принялись медленно, без души звенеть тупой сталью. Старались только новички. Они буйно набрасывались на противников, желая показать себя новому учителю с выгодной стороны.
Пока учащиеся спаринговались, маэстро Майнер раскрыл маленький томик в позолоченной оплётке и стал с выражением зачитывать избранные цитаты:
— «Не только лишь все могут владеть благородным мечом, но каждый может делать это»… Кхе… «Должен признаться, уже много-много лет я являюсь убеждённым фехтовальщиком»… «Говорят, что кирасы закончились, но это лишь физическая защита. Самая главная защита для фехтовальщика — это его семья и родина. Во всяком случае, ваша семья получит компенсацию»… Кхум-хум… «Хочу обратить ваше внимание, что я встречался со многими фехтовальщиками, с чернью и благородными людьми, которые погибли, и все они всегда задают один вопрос»… «Меч существует в двух местах одновременно и атакует в будущее, но не настоящее»… Кхе… «Распространение публичных домов имеет ключевую роль в развитии жерменской школы фехтования»… — сеньор Майнер потёр ноющие виски и убрал пухлый томик куда-то за пазуху. — Какой же бред некоторые сочиняют! На самом деле, сеньоры, в фехтовании всё очень просто. Меч — это ваше продолжение, что-то навроде фаллоса. Вы достаёте его, размахиваете им и втыкаете в оппонента, получая удовольствие… М-да, звучит так себе.
— Т-терпите, сеньоры, эт-то ненадолго, — тихо шепнул Паскуале нашей троице во время одного из перерывов между поединками, — он т-так каждый раз делает, к-когда у него заводятся новые ученики. Но н-не переживайте, не пройдёт и недели, как наш д-дорогой маэстро вернётся за свой любимый с-столик к Бахусу.
После его слов Джулиано сделалось немного грустно, и он решил каким-нибудь образом переменить сложившееся положение вещей. Меньше всего де Грассо желал, чтобы его друзья, отважно последовавшие за ним, растратили свои таланты впустую в этой юдоли скорби и уныния.
Внезапно де Ори, яростно наседавший на Артемизия, побледнел, качнулся и мягко завалился на пыльный камень двора. Поединки мгновенно прекратились, и взволнованные отдувающиеся фехтовальщики, на ходу расстёгивая куртки, бросились к поверженному силицийцу. Первым подскочил сеньор Готфрид. Он бережно приподнял Ваноццо и похлопал по щекам:
— Рано спать, мой «птенчик», у тебя впереди ещё много боли!
Силициец промычал что-то невнятное и с трудом сосредоточил мутный взгляд на учителе. Джулиано и Пьетро с озабоченным видом выглядывали из-за плеча маэстро Майнера.
— Что-то мне дурно, — Ваноццо обвёл собравшихся пустыми глазами и мазнул по влажному лбу рукой в кожаной перчатке. Красная полоса потянулась вслед за его ладонью.
— Покажи-ка? — потребовал учитель, перехватывая запястье Ваноццо.
Сеньор Готфрид потащил перчатку вверх, но набухшая от крови и пота коровья кожа не желала расставаться с кистью Ваноццо. Учитель достал из-за пояса узкий нож и ловко разрезал сырую крагу, обнажив сочащуюся алым повязку.
— Что с твоим пальцем, «птенчик»? Тебе не мешало бы показаться барбьери.
— Суслик его уже обработал, — сообщил Пьетро.
Сеньор Готфрид срезал мокрую от крови тряпку и придирчиво осмотрел порез:
— Предлагаю прижечь. Артемизий, огня.
Легконогий юноша убежал в кладовую и быстро вернулся, неся огниво и жировую свечу. Учитель зажёг её. Тщательно прокалив над пламенем лезвие ножа, он прижал его к порезу. Плоть зашипела, испуская лёгкий дымок. Ваноццо скривился от боли. Маэстро Майер отодвинул руку ученика, чтобы полюбоваться на результат, и нахмурился. На припухших, покрасневших от ожога краях раны выступил кровавый бисер.
— Чертовщина какая-то, — пробормотал сеньор Готфрид.
— Угу, — согласился Паскуале, — к-к с-священнику обращались?
— Я пока ещё жив, — простонал Ваноццо.
— Боюсь, это ненадолго, — обрадовал его маэстро, почёсывая щетинистый подбородок.
126
По легенде, варвары пытались штурмовать осажденный Конт ночью, пока изможденные долгой осадой защитники города спали, но священные гуси услышали их и принялись яростно щипать защитников Конта за самые нежные места. Защитники тотчас проснулись, и город был спасён.