На лице Гуидо расцвела слабая улыбка облегчения.
— Надо, — согласился Лукка, — но сначала отправим всю падаль на дно.
Лукка коршуном вцепился в горло сеньора Санчеза и держал его голову под водой до тех пор, пока наёмник не испустил дух.
— А с ней что? — юноша указал на скорчившуюся в углу девицу.
— Отпустите меня, сеньоры! — взмолилась Сусанна, испуганно тараща на братьев большие серые глаза. — Я ни в чём не виновата, сеньоры! Я ничего не знаю! Я никому ничего не скажу!
— Конечно не скажешь, милая, — в голосе викария прорезалась вкрадчивая теплота.
— Может, отпустим её? — предложил младший де Грассо.
— Конечно, отпустим, — согласился Лукка. — Выйди-ка за деверь, Ультимо. Покарауль, пока я потолкую с сеньорой наедине.
Джулиано недоверчиво посмотрел на брата, но подчинился и быстро вышел, без скрипа прикрыв за собой тяжёлую дубовую створку. Лукка приблизился к дрожащей девице и сел рядом на край перины.
— Иди сюда, не бойся, — Лукка мягко похлопал рукой по кровати рядом с собой.
Девушка встала, недоверчиво вжимая белокурую голову в узкие плечики.
— Известно ли тебе, где у сеньора хранились деньги? — спросил Лукка.
Девица испуганно покосилась на плавающее в лохани тело, а потом отрицательно качнула головой.
— Гуидо ничего мне о деньгах не говорил. Он обещал, что женится на мне, — приятное личико Сусанны расплылось в плаксивой гримасе, — что же мне теперь делать, сеньор?
— Загляни-ка под перину, дитя, может сыщется чего?
Девица робко опустилась на колени и, приподняв край толстого матраса, низко склонилась к полу. Лукка неторопливым движением плавно извлёк торчавший из-под подушки нож наёмника.
— Там ничего нет, сеньор, — тонкий голос Сусанны жалобно подрагивал.
— Поищи получше, дитя.
Девушка пригнулась ещё ниже.
Лукка навалился сверху. Зажал ей рот покалеченной ладонью и быстро ткнул несколько раз клинком под рёбра. Сусанна вздрогнула и почти бесшумно уткнулась лицом в пол, кропя густой ворс ковра обильными каплями тёмной крови. Старший де Грассо подождал, пока душа её окончательно покинет тело, и только потом разжал пальцы на её лице. Затем он разорвал на ней платье. Отыскав кошелёк Гуидо там же, где и нож — под подушкой, Лукка высыпал горсть мелочи поверх распростёртого тела. Остаток монет он вернул на прежнее место. Окровавленный клинок Лукка небрежно уронил рядом с ладонью мертвеца.
За дверью викария ждал пританцовывающий от нетерпенья брат.
— Где сеньорита? — спросил он, нахмурив брови.
— Сеньорита решила немного задержаться.
Глава 51. Родные Пенаты [147]
Пара резвых коней до самого утра отмеряла пыльные мили старой Аргиевой дороги. Чтобы не загнать благородных животных раньше срока, Лукка то и дело хватал коня Джулиано за узду и смирял его бег, беспрерывно подгоняемый нетерпением седока. Непроглядная ноябрьская тьма, долго не желавшая выпускать двух усталых всадников из цепких объятий, перед самым рассветом сменилась густым туманом, в котором полностью тонули придорожные кипарисы и заросли колючих опунций, апельсиновые рощи и отяжелевшие под грузом плодов оливы. Порой даже камни древнего тракта полностью скрывались в белёсом молоке, доходившем до лошадиных бабок[148]. И лишь по приглушённому стуку копыт животных братья могли определить, что они всё ещё не сбились с пути.
Когда золотистый край дневного светила наконец поднялся над купами тёмных пинии, решено было сделать короткий привал под раскидистыми ветвями старого дуба, рядом с низким арочным мостиком, вероятно, помнившим ещё нашествия северных варваров. Утомлённый ночной скачкой, Джулиано расстелил запылившийся плащ на палой листве прямо под корнями раскидистого гиганта и, завернувшись в него, тут же заснул. Лукка стреножил лошадей и отпустил их пастись на ближайший лужок, а сам, привалившись вспотевшей спиной к шершавому стволу, прикрыл глаза серым беретом. Он собирался покараулить спящего брата, но под убаюкивающее журчание прозрачного ручейка и тихий шелест глянцевитых листьев в кроне его самого вскоре сморил беспокойный сон.
Проснулись оба де Грассо от скрипа несмазанных ступиц крестьянской телеги, влекомой в сторону Конта двумя задумчивыми волами. Седой крестьянин окинул братьев равнодушным взглядом и подстегнул ленивых животных ивовым прутком. Широко зевая и с трудом разгибая затёкшие от холода конечности, оба де Грассо спустились к ручью, где освежились сводящей зубы родниковой водой.
147
Пенаты — забытые боги-хранители и покровители домашнего очага. Каждая семья имела обычно двух Пенатов, изображения которых, изготовленные из дерева, глины или камня, хранились в закрытом шкафчике возле очага, где собирались все члены семьи.