Джулиано замер с открытым ртом, не в силах поверить, что увиденное им — творение обычных человеческих рук. Отец Бернар недовольно засопел и потянул юношу дальше.
— Нечего нам тут прохлаждаться. Идёмте скорее, ибо место сие проклято, — сообщил он, назидательно подняв палец. — И как только эту мерзость терпит Папа у себя под боком. Давно пора сровнять с землёй чёртову арену.
— Да будет вам, отче, чего вы взъелись на эти руины?
Джулиано направился вдоль развалин амфитеатра навстречу заходящему солнцу. Он восторженно вертел кучерявой головой, рискуя уронить на пыльные камни мостовой новый берет, подаренный Луккой.
— Эх, сеньор, да разве ж можно по-другому относиться к месту, где травили диким зверьём и терзали железом плоть первых мучеников за веру? Сколько несчастных рабов отдало здесь жизни на потеху толпе! Сколько крови пролито на белый песок — Тибр покинул бы свои берега, если собрать её воедино и разом пролить на землю! Сколько…
Юноша не стал более слушать нудные причитания отца Бернара. Его внимание привлёк тонкий женский силуэт, проступивший на фоне одной из арок, подкрашенных закатными лучами. Лёгкая фигурка, облепленная светлым искрящимся платьем, прижималась к серой колонне. Медные кудри, взметнувшиеся из-под тёмной шали, вспыхивали на солнце, обрамляя нежный девичий профиль сияющим нимбом. Маленькая ручка, оплетённая изящным золотым браслетом, тревожно прижималась к упруго вздымающейся груди.
Видение простояло буквально пару мгновений, а потом Джулиано моргнул, и девушка пропала. Томные очи Бьянки Кьяпетта были тотчас же напрочь забыты. Все мечты и помыслы молодого человека устремились на новый предмет воздыхания.
— Вы видели её, отче, видели? — спросил де Грассо взволнованно.
— Кого? — удивился монах.
— Там наверху стояла девица! Я в жизни не встречал такой дивной красоты.
— Где? — отец Бернар задрал голову и близоруко сощурился.
— Да там же, идёмте! — крикнул Джулиано, переходя на бег.
Юноша быстро миновал небольшой пустырь, отделяющий Колизей от ближайшей улочки. Перемахнув в один прыжок низкое деревянное заграждение, он опрометью бросился в тёмный портал, и уже через минуту оказался в том ярусе аркад, где минуту назад лицезрел дивное видение. Удлиняющиеся тени колонн резали ярус, как слоёный пирог, и мельтешили в глазах, создавая путаницу и бесовскую пляску светотени. Джулиано помчался налево, потом направо, сделал полный круг по галерее, поднялся на третий ярус, с него спустился на первый и снова взлетел на второй. Но всё было тщетно, девушка растворилась, словно чудесный закатный мираж. С досады Джулиано стукнул кулаком по осыпающейся стене Колизея.
— Полегше, сеньор! — раздался за спиной дребезжащий голос. — Это собственность сеньора Арма́ни, и если она пострадает, славный дон Винше́нцо весьма огоршится.
Джулиано обернулся и увидел тщедушного старика в рваных сандалиях и залатанной, давно потерявшей цвет рубахе до колен. В руке дедок сжимал древнее изъеденное ржой копье, на которое опирался вместо посоха. Его голову покрывали остатки медного шлема с облезлым петушиным гребнем посредине. Обрадованный юноша, не раздумывая, схватил человека в охапку и радостно потряс, отчего шлем на лысом черепе старика заходил ходуном.
— Ответь, старче, видел ты тут прелестную сеньориту с рыжими волосами, одетую в белое платье?
Старик прищурил один глаз и таинственно изрёк беззубым ртом:
— Шудо, как хороша?
Джулиано кивнул головой.
— И по грудям всё рубины, да аметисты?
— Ну, не знаю, — юноша неуверенно пожал плечами.
— И плат шёрный, аки ношь, сзади стелется?
— Да вроде было что-то такое…
— Ох и не свезло тебе, юный дон, — старик трагически скривил иссохшие губы, театральным жестом подняв вперёд левую руку. — Сие был призрак Гейи[24] отвершенной, и встреша с ним сулит одни только несшастья и горести. И штобы их избежать, пошертвуйте строму Альберто пару рамесов на крушечку винца, за которой он благодарно помолится о вашем благополушии.
— Изыди, старый бес! — возопил запыхающийся от скорого бега отец Бернар. — Не слушайте этого пьяницу, сын мой. Повадки его мне давно знакомы. Не первый раз видимся. Уж много лет он тут пасётся, бродит по руинам, точно призрак, деньги у всех на выпивку клянчит. Всё сказочки страшные рассказывает да добрых истиан запугивает.