— На куртизанок деньги закончились, а приличные девки просто так не дают, — хохотнул Ваноццо, прикладываясь к своей бутылке.
— Идиот, — проворчал де Брамини, поправляя ременную перевязь с рапирой.
— Не ссорьтесь, сеньоры. Хотите, я расскажу вам последнюю хохму, которую отмочил женишок Селестии Боргезе? — примирительно предложил Суслик.
— Давай, — дружелюбно согласился де Ори, — вон, кстати, и он, верхом на белом коне, лёгок на помине.
Силициец указал рукой с зажатым в ней окороком в сторону площади, где толпа послушно расступалась перед конной группой во главе с моложавым сеньором лет тридцати, одетым в безупречно-чёрный бархатный дублет с полосатыми буфами на рукавах. Из-под него важно топорщились расшитые мелким жемчугом коротенькие панталоны поверх кипенно-белых чулок. На груди мужчины сверкала толстая золотая цепь с тёмно-алой ромбовидной подвеской. Голову жениха украшал чёрный берет с белым пером, заколотый крупной бриллиантовой брошью. Достигнув подножья лестницы собора, мужчина подкрутил лихие рыжеватые усы и с достоинством спустился с коня на землю.
— Неужто это и есть венетский государь? — поинтересовался Артемизий, с любопытством разглядывая жениха.
Пьетро язвительно возвёл очи горе, давая понять ди Калисто, как он возмущён его невежеством:
— Ещё бы — Габрие́ль Ранье́ри де́лла Распа́нти, герцог из Писсы, собственной персоной.
— По нему видно, что он из Писсы, — хохотнул Суслик, вгрызаясь крупными передними зубами в тощий рыбий хребет.
— Не любишь писсанцев? — спросил Джулиано, протягивая руку к бутылке Пьетро.
Де Брамини сделал вил, что не разглядел жеста приятеля и отвернулся.
— Не-а, — согласился барбьери, — магистр, который меня из Академии погнал, тоже был из этого Саттаной драного городка.
— А что там за хохма с герцогом? — спросил нахохлившийся Артемизий.
— Мне подружка рассказывала, что, въезжая в Конт, его светлость Габриель повстречал в воротах одну девицу. Его белый конь при этом внезапно споткнулся, и герцог чуть не вылетел из седла. Видя это, девица захихикала. На что герцог Писсы сильно оскорбился и заявил, что его конь всегда спотыкается при виде распутных женщин. Девица не растерялась и сообщила герцогу, что в таком случае ему лучше отдать коня живодёрам и дальше пойти пешком, потому что иначе он рискует сломать себе шею в нашем славном благочестивом городе.
Компания разразилась дружным хохотом.
Между тем слуги Писсанского герцога аккуратно расправили складки его дорогого плаща и смахнули несуществующую пыль с одежды специальными серебряными щёточками. Габриель Раньери поднялся по пологой лестнице к стройным рядам папских гвардейцев, оглянулся и приветственно помахал толпе. Расторопный слуга тут же подставил ему увесистый кожаный кошель. Его светлость зачерпнул двумя горстями монеты из мешка и щедро метнул в собравшийся плебс. Ближайшие к собору люди бросились подбирать упавшие деньги, образовав давку и мордобитие. Прочая толпа разразилась радостными воплями и овациями, с удовольствием любуясь на никогда не приедающееся зрелище чужих страданий.
— Ме-е-едные, — разочарованно протянул вернувшийся к компании Суслик. — А герцог-то, судя по всему, ещё и скряга.
— Чего ради тогда Селестию за него выдают? — поинтересовался Джулиано, прикладываясь к бутылке, подсунутой ему Ваноццо.
— Его светлость обещал поддержать понтифика оружием в случае прихода под стены Конта фрезийских войск, — сообщил Пьетро.
— Пф-ф, велика ли Писса — что с неё взять? — презрительно скривился Ваноццо.
— Не скажи, дружище, — Пьетро покачал головой, — у Писсы один из самых больших военных флотов на Контийском полуострове.
— Что толку от той мощи на берегах нашего мелководного Тибра? — Джулиано нахмурил густые брови.
— Сдаётся мне, все прочие государи давали и того меньше, — задумчиво предположил Суслик.
— А невеста хорошенькая? — поинтересовался ди Каллисто, поправляя лихо топорщившуюся из-под берета прядь русых волос.
— Да не всё ли равно, будь она хоть крива и хрома на обе ноги — Селестия Боргезе родная дочь понтифика. Тот, кто разделит с ней ложе, разделит и милость Папы, — проворчал де Брамини.
— Divide et impera[156], — пошутил барбьери.
Под оглушительный звон колоколов всех окружающих церквей и храмов в главном портале собора Святого Петра показалась свадебная процессия, возглавляемая торжественно вышагивающими мальчиками в белых с золотом церковных одеяниях. Дети щедро устилали дорогу цветочными лепестками, пшеничными зёрнами и мелкими монетками перед идущими следом новобрачными. Маленькая невеста с длинными золотыми локонами, волнами рассыпавшимися по плечам, как драгоценная мантия, плыла рядом с довольно улыбающимся герцогом Распанти. Голову Селестии покрывал венок из мирта с изящными вкраплениями бутонов пунцовых и белых роз. Её алое шёлковое платье с золотыми вставками на пышных рукавах и лифе тревожным пятном выделялось на фоне снежной белизны праздничных одежд понтифика, тяжело ступающего за молодожёнами. Следом шествовали приближённые к Папе кардиналы, великий герцог Фридрих вместе с семейством, родственники брачующихся, почётные гости столицы и видные политические фигуры Истардии.