Хорошую жену,
Чтобы не шипела, точно змей,
Когда я пить начну;
Чтобы скакала каждый день
На мне часа по два,
А не лежала как тюлень,
Прикрыв глаза едва.
И вместе с тем, чтобы чиста
Была, как божий сон,
Легко могла считать до ста,
Не лезла на рожон.
Сыщи невесту поскромней —
Чванливость не в чести!
С приданым мне найди, сумей,
Уродин не води!»
Бежала сваха со всех ног,
Заслышав те слова.
А граф и ныне одинок
И всякий день в дрова.
Джулиано видел, что девицы ведут какую-то понятную только им игру, смысл которой пока ускользал от него. Приятный хмель от доброго вина уже начал потихоньку кружить молодую горячую голову де Грассо, и он решил подыграть настойчивым фехтовальщицам, которые то и дело переглядывались друг с другом, делая большие глаза. Нагнувшись, юноша припал к напряжённым губам Авроры и стиснул её податливую грудь, заманчиво вздымавшую мягкий бархат платья. Ликуя в душе, он наблюдал, как девица рванула от него, словно Дьяболла от ладана. Вместе с ней на ноги вскочила и Лучия.
— Мне кажется, нам снова пора отойти, — торопливо предложила чёрненькая, хватаясь за горлышко открытой бутылки.
На этот раз девицы дружно кивнули и направились к месту условленного сбора.
— Как думаешь, нам предложат яд или это будет снотворное? — спросил Артемизий, подкручивая колки и прислушиваясь к тихому пению струн.
— Не знаю, — Джулиано в задумчивости поскрёб затылок. — Зачем вообще все эти сложности для обычного убийства? Нас надо было травить сразу, пока мы ничего не заподозрили.
— Ну, меня-то они не ждали. Пришлось менять весь план на ходу.
— Наверное, ты прав, — Джулиано покрутил в пальцах опустевший бокал. — Предлагаю сделать вот что…
Вернувшись, девушки застали Джулиано откинувшимся на подушки. Юноша имел весьма расслабленный и захмелевший вид. Он даже расстегнул верхние пуговицы колета, обнажив льняную рубашку и серебряный крестик на цепочке. Артемизий сполз с мраморного обломка на войлочное одеяло и с трудом попадал по струнам. Для вящей убедительности друзьям пришлось расправиться с последней бутылкой вина, и теперь её бездыханное тело сиротливо торчало из затухающего костра.
— Пять минут без женского внимания и уже нализались, стыдно, сеньоры! — сведя тёмные бровки к переносице, заметила Лучия, но в её голосе де Грассо уловил скорее радость, чем огорчение.
— Тост! — бодро воскликнула Аврора, собирая хрустальные бокалы, раскатившиеся по полянке, и наполняя их вином из выгулянной за кусты бутылки. — За крепкую дружбу между школой маэстро Обиньи и маэстро Майнера!
— За дружбу! — подхватили юноши несколько заплетающимися языками.
Приятели одновременно сдвинули хрустальные кубки и, как будто не рассчитав силы, разбили их вдрызг.
— Ой-й-й, — сконфуженно пробормотал Артемизий.
— Простите, — буркнул Джулиано.
— Вот чёрт! Луиза меня за хрусталь на горох поставит[170], — захныкала Дафна, хватаясь за голову.
— Не ной, что-нибудь придумаем, — успокоила её Лучия.
— Да что тут думать! — воскликнул Джулиано, выхватывая глянцево-чёрную бутылку из рук Авроры и поднося её к губам.
Изобразив несколько глотательных движений, которые сопровождались алыми струйками, текущими по подбородку, Джулиано лихо вытер мокрые усы тыльной стороной ладони и передал вино приятелю. Артемизий повторил его трюк. Покончив таким образом с остатками алкоголя, юноши вернулись на одеяла и очень скоро сделали вид, что их одолевает крепкий сон.
— У нас получилось! — радостно пискнула Дафна, тыча кончиком пальца в безвольное тело ди Каллисто.
— Тихо! — прошипела сквозь зубы Лучия. — Аврора, проверь, как там Джулиано?
Светловолосая бесцеремонно толкнула де Грассо в плечо. Юноша всхрапнул и заёрзал, поудобнее устраиваясь между подушек.
— Готов, — тихо подтвердила Аврора.
— Тогда действуй скорее, пока кого-нибудь не принесло к нам на огонёк! — проворчала Лучия, с подозрением оглядывая окрестности. — И так слишком долго провозились.
Аврора юркой лаской метнулась к груди Джулиано и ловко зашарила тонкими пальчиками под складками дублета на его груди. Наконец, нащупав крепкий переплёт маленькой книжицы «Pseudomonarchia Daemonum», которую де Грассо в последнее время постоянно носил с собой, девица радостно вскрикнула и потянула фолиант на себя.
170
Поставить на горох — очень болезненное наказание; провинившийся человек ставился голыми коленями на сухие лущёные горошины, рассыпанные по твёрдому полу, и стоял так несколько часов.