— Чёртова свеча, — пробормотал он, крестясь, — когда будешь входить, не смотри на огонь.
Пьетро снял ключ, висевший на стене рядом с дверью, отпер замок, взялся за ручку и потянул на себя. Дверь начала медленно открываться. Джулиано зажмурился и, вытянув руки, сделал шаг вперёд. Пьетро развернулся к пламени спиной и по-крабьи просеменил в комнату. Перекрыв телом алый свет, испускаемый свечой, он сказал:
— Всё, уже можно смотреть. Только дверь закрой, пока кто-нибудь ещё к нам не заглянул.
Джулиано сделал, как ему советовал друг.
Комнатка оказалась крошечной. Кроме тюфяка, дьяболльской свечи на трёхногом табурете и наглухо заколоченного окна в ней ничего не было. Монах по-прежнему таращился в сторону закрываемого от него светоча. Де Брамини нагнулся к его лицу, с любопытством изучая сей диковинный феномен.
— Что с ним? — поинтересовался Джулиано, заглядывая в расслабленное лицо отца Бернара.
— Сейчас узнаем, — Пьетро безжалостно ущипнул монаха за дряблую щёку.
Отец Бернар вздрогнул и, медленно подняв руку, протёр пересохшие от долгой недвижи́мости глаза.
— Джулиано, сеньор де Брамини, как вы тут очутились? — спросил он, едва ворочая одеревенелыми губами.
— Мы пришли по вашему следу, отче, — ответил де Грассо, помогая монаху подняться с пола.
— Как же вас ЭТИ пропустили? — отец Бернар в ужасе скосил глаза куда-то в сторону двери.
— А мы у них разрешения не спрашивали, — самоуверенно заявил Пьетро.
— Ох-ох, дети мои, попали же мы с вами в переделку! — простонал монах. — Который сейчас час?
— Примерно вторая четверть десятого, — подумав, сообщил Пьетро.
— Время ещё есть! — обрадовался монах. — Пока не пробила полночь, надо уничтожить «Pseudomonarchia Daemonum»! Иначе случится непоправимое.
— Так книга всё-таки у ведьм, — тихо простонал Джулиано.
— Она здесь, в кармане фартука сеньоры Марты, — подтвердил монах, понижая голос, — сестра Дьяболлы ни на минуту с ней не расстаётся.
— Что задумали эти бесовки? Зачем вы им понадобились? — спросил Пьетро.
— Сегодня ночью они собираются призвать тёмную госпожу — Властительницу Бездны — саму рогатую Дьяболлу, — сглотнув пересохшим горлом, едва слышно прошелестел отец Бернар. — В книге изложен ритуал, который описывает сие действо. Ведьмы выманили меня, чтобы я перевёл им написанное.
— Вы уже сделали перевод? — уточнил Джулиано.
— Да, сын мой, — монах печально склонил лысую голову на грудь. — Саттановы кошки умеют добиваться своего.
Пьетро и Джулиано быстро переглянулись.
— Сеньоры, думаю, пора уносить ноги, — сказал де Брамини, прислушиваясь к отдалённым шагам в коридоре.
Джулиано нахмурил густые брови, но промолчал.
— А как же книга? — растерянно спросил отец Бернар.
— Одни мы тут много не навоюем! — фыркнул Пьетро. — Прав был де Ори, надо звать подкрепление.
— Угу, поддерживаю, — нехотя согласился Джулиано. — Со свечой мне просто повезло, но неизвестно, на какие ещё фокусы способны адские исчадья.
Отец Бернар скорбно вздохнул, признавая правоту де Брамини, и, покорно сложив руки на животе в замок, направился к двери.
Не прошёл он и трёх шагов, как створка бесшумно распахнулась ему навстречу, и на пороге возник силуэт маленькой пухлой женщины. Сеньора Марта вплыла в комнату, целясь в грудь отца Бернара из миниатюрного ручного арбалета.
— Хо-хо, мотыльки всегда лететь на свет, — негромко прощебетала она с ярким жерменским акцентом.
Все мужчины на несколько коротких мгновений застыли на месте, оторопело таращась на внезапную препону.
— Hände hoch[185], малчики! — потребовала хозяйка траттории, для наглядности пару раз дёрнув концом острого арбалетного болта вверх. — Bitte[186], не совершать глюпость.
Памятуя о горящей за спиной свече, Джулиано сделал короткий шаг в сторону. Алые отблески упали на пухлые щёчки женщины, отразились в светлых голубых глазах, залили кровью белый чепец и пушистую клетчатую шаль.
Женщина застыла, точно соляной столб.
Отец Бернар коротко перекрестился. Пьетро утёр взмокшее лицо ладонью. Джулиано торжествующе улыбнулся.
Мягкие плечи сеньоры Марты дрогнули, и комнату наполнил мелодичный грудной смех.
— Это есть очень смело, но очень глюпо, — сказала она, утирая кончиком шали слезящиеся от хохота глаза, — светочи Госпожи не действовать на её сестра. А теперь пово-орот! Schnell, schnell[187]! Глаз не закрывать!