— Сейчас дождёмся одного гонца и отправимся под крышу, — доверительно сообщил старший ученик. — А вот, кстати, и он.
Пробираясь через суетящуюся толпу, к молодым людям спешил чернявый конопатый мальчишка, несущий на вытянутых руках большой копошащийся мешок. Подбежав к фонтану, мальчик укрыл ношу за собственными ногами и без слов сунул Пьетро под нос грязную исцарапанную ладонь.
— Достал? — спросил де Брамини.
— Угу, — подтвердил мальчишка, — голодный и злющий как сама Дьяболла во время течки.
— Де Грассо, дай ему пару рамесов, — небрежно бросил Пьетро.
— Эй, а чего пару? Не честно, мы на три монеты договаривались! Гони три или лови сам, — возмутился конопатый.
— Ладно, будет тебе три, — недовольно скорчился Пьетро, похлопав Джулиано по плечу.
Юноше не понравилось такое вымогательство, но он отдал мальчишке деньги без возражений. Получив монеты, ребёнок быстро сунул шипящий и истекающий какой-то дрянью мешок в руки заказчика.
— Да он у тебя обделался, — брезгливо сморщился де Брамини.
— Попал бы ты в мешок, ещё не так бы нагадил, — позвякивая рамесами, захихикал сорванец.
— Ух, я тебя! — прикрикнул возмущённый Пьетро и потянулся к мальчишке, желая оттаскать его за топорщившееся красное ухо. Но ловкий проныра уже был на другом конце пьяццо и с безопасного расстояния показывал язык ученикам маэстро де Либерти.
Пьетро погрозил негоднику кулаком и, пнув подвывающий дурниной мешок, поманил Джулиано за собой.
Ученики быстро поднялись по широким белым ступеням и, миновав несколько пустых залов, оказались в просторной аудитории. Они устроились в верхнем ряду скамеек, амфитеатром уходящих вниз к полукруглой сцене, на которой разворачивалась ежегодная академическая драма. Пьетро зашвырнул притихший мешок под сидение и расплылся по скамье, приготовившись наслаждаться зрелищем.
Джулиано огляделся. На мраморной колонне, рядом с которой они уселись, на уровне лица выделялась процарапанная юными вандалами надпись: «Онанизм вызывает задержку роста». Примерно на высоте шести с половиной локтей[37] красовалось красноречивое опровержение первой аксиомы: «Это не правда!».
Тем временем в центральном полукруге за высокой дубовой кафедрой восседало восемь почтенных профессоров, облачённых в длинные голубые мантии, отделанные соболем и куницей. Бархатные чёрные шапочки покрывали их умудрённые знаниями головы. Перед кафедрой располагалось несколько мраморных тумб с серебряными подносами, закрытыми чистой тканью. В воздухе витали не слишком приятные ароматы скотобойни. Бледный молодой человек в потёртом дублете что-то невнятно мямлил, стоя перед главой Академии — седеньким костлявым старичком, косящим на один глаз. Справа от профессоров в аудитории на первом ряду сидел пожилой монах из ордена Псов господних — его выдавала чёрно-белая мантия. Слуга божий неспешно перебирал янтарные чётки и внимательно прислушивался к речам отвечающего. Несколько рядов сидений над ним оставались пустыми, словно образуя выжженный круг. Остальные экзаменуемые, числом около тридцати человек, вольготно распределились по всей нижней части амфитеатра и сосредоточенно искали что-то в своих конспектах, пытаясь объять необъятное за оставшееся до экзамена время. Верхние ряды аудитории заполняли любопытствующие и вольнослушатели. Джулиано заметил даже парочку закутанных в вуали женщин, чему был несказанно удивлён. Здесь же расположилось большинство учеников школы де Либерти, щёлкающих солёные орешки и тайком запивающих их разбавленным вином.
— Расскажите-ка мне, любезный сеньор Марчелло, про механизмы erectopene[38], — задал очередной вопрос пожилой декан.
— Любимая тема старого пердуна, — Пьетро сдержанно гоготнул на ухо Джулиано. — Я за три года чего тут только не наслушался про ступки и пестики.
— Эмм, про erecto pene, дайте подумать…, — пробормотал Марчелло, ещё больше бледнея. На его несчастном лице было написано абсолютное вселенское отчаяние, а в светлых глазах отражалась пустота яркого полуденного неба.
— Думайте, голубчик, думайте, да поживее. Вон вас у меня сегодня сколько, — старичок пожевал бескровными губами и повернул голову здоровым глазом к отвечающему. — Куда вы хотели отправиться после экзаменов?
— В «Последний ужин», — облизав пересохший рот, ответил студиозус.
— А ещё куда? — продолжал настаивать старик.
— В весёлый дом, — виновато пробубнил Марчелло.
— Вот! — декан потряс скрюченным артритом пальцем. — А то пришьют себе гульфик в пол-локтя длиной, а про erecto pene рассказать не могут.