— Сегодня ты умрёшь, деревня! — сообщил де Ори, глядя поверх лезвия, направленного в сторону Джулиано.
Юноша скрипнул зубами и рванулся в сторону Ваноццо, безжалостно топча нежные цикламены. Только де Брамини, ловко поймавший его под локоть, предотвратил немедленное смертоубийство.
— Сеньор де Ори, конечно, мастер поорать, но на остроте его меча это никак не сказывается. Идём со мной, проведём последний час с пользой.
Пьетро привёл Джулиано в маленькую келью с четырьмя тюфяками, разложенными вдоль стен, и узким окошком в углу под потолком. Он порылся в нижнем ящике стоявшего в центре комода и извлёк оттуда неказистый сморщенный корешок.
— На, пожуй, — де Брамини протянул его юноше.
— Что это? — Джулиано с сомнением повертел растение в пальцах. По форме оно напоминало сушёный корень петрушки.
— Одна моя знакомая утверждает, что это поможет тебе двигаться быстрее.
— А ты сам пробовал? — де Грассо недоверчиво подёргал себя за ус.
— Жуй. Хуже не будет, — Пьетро хлопнул юношу по плечу. — Если я ускорюсь ещё хоть немного, то буду пролетать мимо ночного горшка.
Джулиано послушно взял корешок в рот и прикусил. По вкусу растение напомнило грецкий орех с терпкими нотками бадьяна. Вскоре язык его слегка онемел, и приятный холодок распространился вглубь по пищеводу.
— Всё, сплёвывай и идём, — сообщил внимательно наблюдающий за ним Пьетро.
— Не чувствую особой разницы, — Джулиано пожал плечами.
— Это ты просто свои зрачки не видишь, — обрадовал его приятель.
Первые лёгкие облачка появились над Контом уже в одиннадцатом часу, а к двум всё небо затянула тяжёлая хмарь цвета набухающего синяка. Удушающая жара давила на город разверстой адской домной. Все окна стояли открытыми нараспашку. Слабый, липнущий к потной коже ветерок едва трепыхал бельё, развешенное для просушки на верхних подоконниках.
По негласной традиции фехтовальных школ Конта дуэли между учащимися уже много лет проводились в заброшенной чаше Колизея, считавшейся чуть ли не священным местом у всех прославленных воинов ещё со времён империи. Первые годы истианства сильно подпортили репутацию гладиаторской арены, но весенний кубок Истардии до сих пор проводился в Колизее.
Джулиано с Пьетро прибыли на арену за час до начала дуэли.
— Ух, — выдохнул Пьетро, обливаясь потом, — ну и выбрал же ты времечко. Будем надеяться, гроза любезно подождёт, пока ты и де Ори не разберётесь между собой. Иди разомнись, а я пока у входа постою. Есть одно важное дельце.
— А как же сторож — сеньор Альберто, он не будет против? — спросил юноша.
— Не волнуйся, я обо всём уже договорился, — подбоченясь, заявил Пьетро.
— А городская стража нам не помешает? — продолжал сомневаться Джулиано.
— Не помешает, — заверил его де Брамини. — Необходимая мзда уплачена, они сюда даже не сунутся до вечера понедельника.
Юноша кивнул и прошёл в одну из арок, ведущих на арену. Разрушенный амфитеатр встретил его духотой и безмолвием. Осыпающиеся ряды сидений и разваливающихся мраморных лож четырьмя ярусами поднимались в низкое угрожающее небо. Чахлая травка, пробивающаяся из растрескавшейся почвы, чуть покрывала дно овальной чаши размерами примерно сто тридцать на четыреста локтей[60]. В южной части арены ютилась миниатюрная часовенка с надтреснутым медным колоколом под крышей. Парочка грязных овечек, привязанных к колонне нижнего яруса, довершали пасторальную картину.
Джулиано поприседал, размял кисти рук и плечевые суставы, достал меч и выполнил несколько боевых стоек.
Нижние ряды и ложи быстро заполнялись пёстрыми зрителями. Джулиано заприметил чёрно-зелёных учеников де Либерти. За ними подтянулись чёрно-жёлтые воспитанники школы Майнера. Пёстрая шайка Дестраза облюбовала восточное крыло. Второй ярус заняли суровые девушки в бирюзе. Когда в бывшую ложу императора ввалились хмурые парни из Лихтера, возглавляемые ненавистным Джованни, Джулиано вложил меч в ножны и пошёл к выходу, желая разобраться, что же это всё означает.
У импровизированной калитки в низкой деревянной ограде суетился Пьетро, к которому выстроилась целая очередь из разномастных личностей. Он приветливо здоровался с каждым, брал у него из рук пять рамесов и впускал оплатившего проход под арку Колизея. Улыбающийся и по виду донельзя счастливый сторож-дедок восседал рядом на пузатом бочонке, постукивая временами ржавым копьём по своему гребенчатому шлему.
60
Локоть — единица измерения длины. Один локоть равен примерно 40 см. Т. е. приблизительные размеры арены 50 на 160 м.