Этот спор, пожалуй, мог бы затянуться надолго. Потому что ни один из спорщиков не желал уступать другому, но, на счастье Пьетро, сеньор Ваноццо наконец-то окончательно пришёл в себя и, приподнявшись на локте, вопросил:
— М-м-м, а чем это меня так прибило?
— Дланью божьей! — Пьетро нагло ухмыльнулся, подмигивая Джулиано.
— А-а, Саттана, ничего не помню.
— С тебя пятнадцать рамесов за штопку, — повторил барбьери.
— У-у, чего так дорого? — удивился силициец.
— Могу вернуть как было, — Суслик криво ухмыльнулся.
— Не надо, — Ваноццо сморщился от боли, сползая с подиума. — Гастон, заплати.
Хмурясь, слуга полез в кошель, несколько раз пересчитал монеты, шевеля губами, и небрежно кинул их на стол. Барбьери сгрёб деньги узкой ладонью и, зажав их в кулаке, победно потряс им.
— Недурно бы отметить такое дело! — сообщил он, облизав спёкшиеся от вчерашних возлияний губы.
— Идём в «Сучье вымя», — предложил де Брамини, — там лучшие куртизанки в Конте и недурственная еда.
Глава 18. «Сучье вымя»
Большой шумный увеселительный дом «Сучье вымя» находился недалеко от северных ворот столицы, прорубленных в кольце городских укреплений, возведённых ещё при императоре Адриане. Место это выбрано не случайно. Ибо всем путешественникам во все времена известно, что любые дороги ведут в Конт, а самые удобные проходят через северные ворота. Именно по этим дорогам из далёких и не слишком областей, королевств, герцогств, республик и княжеств необъятной ойкумены бредут уставшие богомольцы. Где же ещё так славно может отдохнуть пропылённый усталый путник, стоптавший восемь пар железных башмаков и съевший котомку слежавшегося в камень хлеба, как не в благословенном «Вымени»! Здесь и только здесь он всегда в изобилии найдёт горячие термы, искусных банщиков, ловких барбьери, свежую пищу, молодое вино и, конечно, лучших куртизанок Истардии на любой вкус и кошелёк.
Безусловно, патриархи церкви давно мечтали закрыть сей порочный вертеп, но всегда их что-то останавливало. Возможно, размышления о том, что узаконенный разврат лучше, чем толпы обезумевших от долгого воздержания в пути мужчин, или финансовый расчёт, согласно которому ни одна рака с чудотворными мощами не приносила в казну столько дохода, сколько развесёлый квартал красных фонарей на улице святой Магдалены.
Компания, возглавляемая Пьетро, скоро приблизилась к упомянутому выше заведению, располагавшемуся в древнем здании особняка, принадлежавшего когда-то благородному патрицию. Его фасад был украшен потрескавшимися колоннами розового мрамора с крупными белыми завитками в капителях, прекрасно выделявшимися на фоне карминовой штукатурки стен. Рядом с аркой входа стояла бронзовая статуя тощей, слегка испуганной волчицы с огромными отвислыми сосцами, к которым тянулась парочка человеческих младенцев.
Конечно, на самом деле «Вымя» имело иное, более благозвучное название: что-то навроде «Пристанище волчиц» или «Волчье логово», но оно почему-то не пользовалось особой популярностью в среде молодёжи и студиозусов.
Миновав сумрачный коридор, воспитанники де Либерти остановились в широком атрии[70], расписанном обнажёнными нимфами, бесстыдно гуляющими среди холмов и цветущих деревьев. В центре, между четырёх колонн, до трети высоты окрашенных в алое, находился бассейн, заполненный прохладной влагой. Солнечный свет, проникая через прямоугольное отверстие в крыше, ослепительно поблёскивал на поверхности воды и лысом черепе пожилого мужчины в театральной белой тоге со связкой позлащённых ключей на поясе.
— Сеньор Пьетро, рад снова приветствовать вас в нашем доме любви, — с мягкой улыбкой сообщил человек. — Что сегодня изволите: помыться, развлечься, побриться, отобедать?
— Panem et circenses[71]! — с готовностью откликнулся Суслик.
— Обед и девушек, — перевёл де Брамини.
Лысый мужчина звонко хлопнул в ладоши, и на его зов тут же примчалась легконогая девица, едва вошедшая в пору цветения. Её миниатюрное личико было обильно обсыпано белилами, а пухлые губки подведены кричаще-алой краской. Ореховые глаза смотрели нагло и вызывающе. Лёгкая голубая туника, перехваченная золотым шнуром на талии и под холмиками грудей, приятно очерчивала крепкое молодое тело.
— Джоконда, лапушка, позаботься о наших гостях, — сказал лысый, подтолкнув девицу вперёд.
— Хотите приобрести монеты счастья сразу или чуть погодя? — поинтересовался он, обращаясь к Пьетро.
— Пусть каждый решает за себя, — важным тоном сообщил низенький фехтовальщик.
70
Атрий — закрытый внутренний двор в середине жилища, куда выходили все внутренние помещения.