— Пойдём со мной, малыш, — произнесла женщина низким бархатным голосом, — я покажу тебе звёзды!
Джулиано вздрогнул и невольно отодвинулся, смахивая с дублета остатки пудры, обсыпавшейся с лица куртизанки.
— Каллипига, ищи себе другую жертву. Чего припёрлась, старая кляча! — возмутился Пьетро, толкая женщину в бок. — Этот красавчик не для тебя.
Куртизанка обидчиво скривила накрашенный рот, но далеко не ушла.
— Может, ты сам пожелаешь разделить со мной ложе? — заискивающе спросила она, положив костлявую, изъеденную язвами руку на плечо невысокого фехтовальщика.
— Проваливай в Тартар! — подал нетвёрдый голос Суслик. — И заразу свою захвати!
Каллипига оскалилась и, шипя, как дикая кошка, выкатилась прочь из комнаты. Большинство мужчин не обратили на неё никакого внимания.
— Кто это был? — спросил Джулиано, часто моргая.
— А, есть тут всякое, не обращай внимание, — Пьетро легкомысленно отмахнулся, притягивая к себе пухлую рыжульку. — Сеньоре давно пора на свалку, а она всё ходит, цепляется тут ко всем. Посетителей только распугивает. Я потом поговорю с управляющим, чтобы её выгнали.
— Правильно, гнать надо взашей! — Суслик громко икнул, пьяно обнажив кривые зубы. Новая порция алкоголя, попавшая на вчерашние дрожжи, дала быстрые всходы.
— Развели тут скверну, — не унимался барбьери. — Видно же, что она больная. У неё язвы по всему телу и нос западает.
— Не ворчи, Спермофилус. Не нравится — возьми другую, — посоветовал де Брамини.
— По-твоему я дурак, лезть в эту грязь? — проворчал Суслик, утыкаясь в кружку тощим лицом.
— А кружевное белье, которое я у тебя сегодня видел, ты, видимо, сам носишь? — спросил Пьетро, криво ухмыляясь.
— Нет, это подружка забыла, — сообщил барбьери, стараясь победить икоту новой порцией выпивки.
— Ну и кто тут из нас ханжа? — Пьетро вопросительно посмотрел на барбьери.
— И-ик, попрошу не обобщать — это другое! Cave canem![74]
— Сам Марк Арсино не брезгует здешними куртизанками.
— А я брезгую и вам советую, — проворчал Суслик назидательно. — Блудница блуднице рознь. Такую развалину, как Каллипига, к Арсино на мушкетный выстрел не подпустят.
— Да лучшие красавицы Истардии с готовностью раздвинут перед ним ноги по первому зову, — добавил Жеронимо.
Вся весёлая компания разразилась дружными криками одобрения.
— Сеньоры, вы сейчас незаслуженно оскорбили всех благородных женщин герцогства! — возмутился Джулиано.
— И много ли женщин тебе довелось знавать, Ультимо? — с улыбкой поинтересовался де Ори.
— Мне хватило, чтобы сделать выводы, — де Грассо насупился.
— Не ссорьтесь, сеньоры. Джулиано прав, — согласился Пьетро, — сестра нашей уважаемой герцогини ни за что бы не легла в постель к кондотьеру.
— Особенно без молитвенника под рукой, — добавил кто-то.
Юноши заржали, аки дикие кони.
— Ладно, не станем шутить о монарших особах, — де Брамини примирительно поднял обе руки. — Кое-кто уже недавно дошутился.
— Это ты про епископа Строцци? — уточнил Суслик.
— Угу. Его прирезали прямо в церкви во время мессы. И виновные до сих пор не схвачены! Хотя папа обещал за их головы пятьдесят оронов, — сообщил Пьетро.
— Чёртовы монархисты! — возмутился Жеронимо.
— Ты уверен, что сторонники Папы тут не замешаны? — усомнился де Брамини. — Иоанн VI уже не молод — в этом году понтифику стукнет восемьдесят два. Бог знает, сколько он ещё протянет. Возможно, Папа расчищает место для своего преемника. Строцци был очень неудобным и влиятельным оппонентом. Теперь, когда его не стало, племянник Иоанна, кардинал Алессандро Боргезе, вполне может претендовать на Престол святого Петра.
— Сеньоры, сеньоры, довольно! — лицо Ваноццо искривилось в страдальческой гримасе. — Давайте не будем о политике. Предлагаю тост за наших нежных горлиц!
— Salute![75] — дружно воскликнули собравшиеся.
Веселье нарастало, как океанская волна. Вино не иссякало в кружках, а мясо с сыром не переводилось на столах. Часть учеников разошлась по альковам, и оттуда полетели громкие стоны и страстный шёпот куртизанок. Пьетро как-то незаметно исчез из комнаты вместе с обеими обхаживавшими его девицами.
Развалившийся в низком кресле блаженствующий Ваноццо подозвал Джулиано и протянул ему монету с пошлой картинкой.
— Держи, Ультимо. Не упусти своего счастья!
Джулиано смутился, но всё же поблагодарил силицийца и принял тёплый кругляш из его ладони. Конечно, у него был кое-какой опыт в обращении с крестьянками на сеновале в родной Себилье, но почему-то сейчас, закрывая глаза, он видел перед собой обваленное в пудре жутковатое лицо Каллипиги с запавшим носом. И эта фантазия на корню пресекала любое шевеление в чреслах.
74
Cave canem! — Бойся собаки! (ст. ист.). Местная поговорка, используемая на дверях домов, употребляется в качестве общего предостережения: будь осторожен.