У арки входа Джулиано ждала толпа воспитанников де Либерти. Пьетро резво замахал де Грассо руками, зовя присоединиться к остальным.
— Кто твой юный друг? — поинтересовался де Брамини.
— Сандро де Марьяно — племянник кардинала Франциска, получивший должность главного маляра в церкви Маджоре, — буркнул Джулиано.
Сандро озадаченно захлопал пышными ресницами на де Грассо.
— О, какая тут важная птица! — не обращая внимания на издёвки приятеля, искренне восхитился Пьетро. — Горячо рад знакомству.
Низенький фехтовальщик, с которым Сандро был почти одного роста, схватил его тонкую кисть в свою ладонь и радостно потряс.
— Предлагаю отметить сие восхитительное событие! Эй, виночерпий! Три кувшина бордо! Пока проклятые фрезийцы не разграбили все винные погреба Водии, Сеньор Марьяно угощает!
К компании фехтовальщиков де Либерти тут же подскочил тощий продавец с тележкой, заполненной пузатыми бочонками. Несколько рук протянулось к нему, сжимая разномастные пустые сосуды: деревянные кружки, глиняные кувшины и кривобокие бутыли. Расторопный торговец споро заполнил всю подставленную посуду, тщательно измеряя объем налитого вина бронзовой мерной пинтой. Смущённый и слегка растерявшийся Сандро оплатил его расходы.
— Ты отличный парень! — довольный Пьетро от души хлопнул художнику по спине, отчего тот чуть не свалился на мостовую. — Малость хлипковатый, но это не страшно. С нами не пропадёшь!
Заплатив на входе с каждого по тройке рамесов, шумная компания ввалилась в партер — именно там располагались самые дешёвые стоячие места. Выше, в амфитеатре, находились сидячие ряды, заполненные почтенными горожанами, ремесленниками и их жёнами. Над ними шёл полупустой ряд лож, предназначенных для богатой и знатной публики. Там присутствовало лишь с дюжину семейных пар, несмотря на жару, разодетых в шелка и бархат. Четвёртый ярус пустовал.
До представления оставалось ещё около часа. Народ вокруг радостно общался, делясь последними новостями, пил вино и закусывал персиками.
— Дестраза тоже здесь, — Пьетро ткнул Джулиано локтем в бок, указывая бараньей костью с остатками мяса на одну из лож, где размещалась пёстро разодетая компания. — Ишь какие — целую ложу выкупили. Любят сеньоры пускать пыль в глаза.
— Хочешь помериться с ними клинками? — спросил Джуиано.
— Чего там мериться, — хвастливо заявил Пьетро. — Их чемпион — Кириако Рябой — каждый год проигрывает мне почти всухую.
— И сколько раз ты выиграл кубок? — поддразнил его де Ори.
— Не важно, — Пьетро размочил вином ущемлённую гордость. — Цель не в том, чтобы выиграть турнир, а в том, чтобы тебя заметили.
— Хм, и сколько лет ты уже занимаешься у маэстро Фиоре? — поинтересовался Джулиано.
— Семь, — ответил Пьетро.
— Солидный срок, — глубокомысленно изрёк Жеронимо, — только результата пока не видно.
— Да пошли вы! — огрызнулся Пьетро.
— Сеньоры, сеньоры, глядите, там, в центре, рядом с рыжей женщиной в бархатной маске, случайно не Марк Арсино сидит? — радостно подпрыгивая, уточнил глазастый Сандро.
— Да, кажись, он, — почесавшись, согласился Жеронимо.
— Ух, ты! Вот бы с ним познакомиться, — возбуждённо переминаясь на месте, протянул Сандро, — сделать с него пару набросков. Такой красавчик! Вы только посмотрите на его профиль. Руку даю на отсечение, что с него можно лепить Феба[85] или Арея!
— Да, я бы тоже не отказался узнать его поближе, — согласился Пьетро. — Арсино — лучший фехтовальщик Истардии. Говорят, он просто бог на ристалище!
— Не, парни, вам ничего не светит, — хохотнул Жеронимо, — де Вико предпочитает девочек, в основном рыженьких.
— Фу, как это пошло! — Сандро поморщился. — Рыжий — цвет разврата и куртизанок.
— Потише с такими высказываниями, сеньор художник, — шутливо одёрнул его Пьетро, — сама великая герцогиня Изабелла нынче красится под лисицу.
— Видимо, она разделяет вашу страсть к прославленному кондотьеру, — предположил Ваноццо.
Джулиано рассеянно прислушивался к праздным разговорам друзей. Его блуждающий взгляд отстранённо скользил по силуэтам людей, сидевших в амфитеатре, изредка задерживаясь на каком-нибудь миловидном женском личике, пока не упёрся глазами в почти истёршийся из памяти образ Кармины Лацио.
Девушка сидела в ложе на третьем ярусе в компании длиннобородого старика и тихо беседовала с ним. Джулиано наслаждался прекрасным алебастровым профилем Кармины, словно унаследованным ей от античной статуи. Её медовые кудри, уложенные в хитроумную причёску, при свете факелов отливали рыжим пламенем. Легкие завитки чуть падали вниз, прикрывая безупречные раковинки ушей с драгоценными изумрудными серьгами. Алые, чуть полноватые губы хотелось незамедлительно покрыть тысячами поцелуев. Джулиано не смог разглядеть цвет её глаз, но видел в них глубокую печаль и зарождающиеся бриллианты слёз.