— Первый император — это ж такая седая древность, ваше преосвященство! Почти легенда, — удивился монах. — Сколько веков-то минуло? Он, наверное, истлел давно. Чего мы тут отыщем? Всё, что можно, до нас уже нашли. Вон и скотина нервничает. Сдались вам эти тайны? К добру ли тревожить мёртвых?
Лукка неопределённо хмыкнул и слез с лошадиной спины.
— Не ворчите, отче, подайте лучше Джулиано лопаты и постерегите животных.
С любопытством оглядываясь по сторонам, юноша забрал мешок с инструментом и поспешил за братом под арку базилики. Отец Бернар перекрестил его на прощанье и занялся нервно всхрапывающей лошадью. Серый ослик озабоченно тыкался бархатной мордой в бок монаха, прядая ушами.
Площадка перед покосившимися дверями была завалена ветками и осколками камня. Искорёженная лоза оплела правую створку, намертво застопорив её в портале. Лукка толкнул левую, и та с чудовищным скрипом распахнулась внутрь. Пыль, сухие листья, мелкий мусор лёгким облачком взвились из-под ног вошедших, сверкая в лучах света, пронизывающих храм. Свет лился сквозь два ряда узких окон и неровные дыры в разрушающейся кровле. Тенёта и истлевшие занавеси шевельнулись в колоннадах нефов и на низких хорах. Гулкое эхо сдвоенных шагов разогнало тишину запустения.
Споро перешагивая через обвалившиеся фрагменты потолка, упавшие балки перекрытий и разбитые мраморные скамьи, Лукка проследовал до полукруглой аспиды[92], где некогда находился алтарь. Купол над ним почти полностью раскрошился, и его обломки обильно выстилали заросшие сухой осокой плиты. Старший де Грассо забрал у Джулиано заступ и прошёлся вдоль границы алтаря, постукивая им об пол. Постепенно сужающиеся круги поиска привели викария к алтарному камню, расколотому куском обвалившейся кровли. Внимательно присмотревшись к образовавшейся в нём щели, Лукка поманил Джулиано к себе:
— Бери кирку и помоги мне.
В четыре руки де Грассо быстро раздвинули осколки красноватого алтарного мрамора, расчистили квадратную плиту и, вогнав под её край заступ, сдвинули камень. В лица братьям пахнуло застоявшимся духом и затхлостью древнего склепа. Они налегли на инструмент. Плита с грохотом отвалилась вбок, провожаемая неодобрительными взглядами суровых святых с облупившихся фресок.
— Ого, какая тут дырища, — обрадовался Джулиано, склонившись над чёрным провалом в полу. — Как думаешь, первый император был богат?
— Вероятно.
Лукка поджог восковую свечу в фонаре и, привязав его к длинной верёвке, протянул брату:
— Держи.
Юноша стал медленно опускать фонарь в чернильный лаз. Его тусклый свет постепенно выхватывал древние, покрытые пылью и паутиной каменные блоки колодца. На глубине примерно в четыре с половиной человеческих роста фонарь достиг дна.
— Тебе придётся спуститься, Ультимо, — сказал Лукка. — Боюсь, у меня этого не получится.
С виноватой улыбкой викарий пошевелил скрюченными пальцами правой руки перед лицом брата.
— Хорошо, — легко согласился Джулиано, — только не забудь потом меня оттуда вытащить.
Он быстро завязал толстую верёвку узлом вокруг ближайшей колонны, скинул свободный конец в найденную шахту и полез в дыру.
Опустившись на пол, запорошённый слоем многовековой пыли, Джулиано присвистнул от восторга.
— Что ты видишь? — спросил Лукка, склоняясь над колодцем.
— Здесь всё разрисовано весёлыми картинками: кони, лебеди, колесницы, женщины, мужчины, дети — и они все голые! Вот умора.
— Ищи плиту или саркофаг с письменами.
— Таких полно. Тут огромный погреб с кучей гробов.
— Читай, что на них написано?
— Га-ай Сул-пи-ций Ав-густ, Ти-тус Клав-дий Ок-та-ви-ан, Лу-ций Ней-рон А-ген-бар, — с трудом, сбиваясь на каждом слоге, прочитал Джулиано.
— Вскрой ближайшую могилу.
— Ладно, кинь мне кирку.
Лукка бросил инструмент в тускло светящуюся дыру. На миг в ней показалось иссечённое тенями лицо Джулиано. Брат помахал Лукке рукой, подобрал кирку и снова скрылся в усыпальнице. Послышались частые звуки металлических ударов о камень. Что-то натужно скрежетнуло, и Джулиано радостно произнёс:
— Небедный был покойничек! Кираса и шлем у него знатные. Ещё и перстни золотые на каждом пальце.
— М-да, придётся мне всё же спуститься, — пробормотал Лукка.
Он стал быстро затягивать петли на новой верёвке, чтобы устроить для себя некое подобие лестницы.