— Если, конечно, это не потребует от вас слишком большого напряжения, — исподволь подзадорил он ее.
— Я прекрасно себя чувствую, — заявила Гарнет. — Ты поедешь с нами, тетя Джен?
— Нет, спасибо, дорогая. Меня очень заинтересовала беседа о разведении кур.
— Но мы не можем с ним ехать вдвоем, тетя! Что подумают люди? Я ведь замужем, в конце концов.
— Именно поэтому ты и не нуждаешься в компаньонке, — мягко ответила Дженни. — Уверена, все знают тебя как леди, а мистера Стила как джентльмена.
Брант улыбнулся, увидев, что Гарнет растерянна:
— Я позабочусь о ней, мисс Темпл.
— О, за нее я совершенно спокойна, — сказала Дженни.
Трясясь в бричке по каменистой местности, Брант посоветовал:
— Вам лучше открыть зонтик, миссис Лейн. Иначе какая от него польза?
Гарнет так и сделала, но неожиданно налетевший порыв ветра вдруг вырвал у нее из рук хрупкую вещь и завертел в воздухе, как пушинку.
— Ой! — воскликнула девушка, видя, что, пролетев некоторое расстояние, зонтик приземлился в колючем кустарнике.
— Я достану его, — сказал Брант, поворачивая лошадь.
— Не утруждайте себя, — запротестовала она, помня, что на всем празднике только у них с Дженни были зонтики от солнца. — Все равно он теперь испорчен колючками этих ужасных кактусов.
— Здесь этот кустарник называют шаппа-раль — карликовый дуб, — пояснил он, — а эти неожиданные порывы ветра местные старожилы прозвали «техасскими дьяволами». Индейцы же в такую погоду обычно начинают ритуальные танцы, чтобы вызвать дождь.
— Разве здесь есть индейцы?
— Конечно, но они совершенно безобидны. Воинственные племена ушли вслед за стадами бизонов в Западный Техас. Это за сотни миль отсюда.
Гарнет успокоилась и принялась рассматривать бескрайний горизонт. Казалось, что бездонное бледно-голубое небо сливается с землей. Пейзаж был скучноватым и навевал чувство одиночества и тоски. Едва ли, подумала Гарнет, эта природа может вдохновить какого-нибудь художника.
— Диких животных тут, вероятно, приходится по тысяче на одного человека, — наконец произнесла она.
— Даже гораздо больше, Гарнет, потому что они за время войны сильно размножились.
— Я устала, и мне надоело любоваться этими колючими кустарниками. Отвезите меня, пожалуйста, обратно на ранчо.
— А мы и не покидали территорию ранчо, моя дорогая. Сейчас я покажу вам одно пристанище, используемое пастухами во время выгона скота на пастбища.
Он направил лошадь к видневшейся в отдалении хижине.
— Весной будет большой отгон скота на север — первый на ранчо Дюка после пятилетнего перерыва.
— Вы тоже поедете?
— Да. Мистер Дюк теперь не может подолгу находиться в седле, а я — его управляющий. Честно говоря, я здесь соскучился — мне хочется приключений.
— Дядя Сет гонял стада на дальние расстояния, когда был молодым, и говорит, что это опасно. Но всем нравится рисковать своей головой, не так ли? Бьюсь об заклад, вы тут же пошли в армию добровольцем, как только услышали о событии у форта Самтер[10].
— Разве ваш муж поступил иначе?
— Денис тогда еще был слишком молод. А потом у него просто не было выбора. На Севере война не вызвала такого патриотического подъема, как на Юге. Солдат в Федерации набирали по мобилизации. Это вы все были фанатиками.
— В Конфедерации тоже проводилась принудительная мобилизация.
— Правда? А я-то думала, все мятежники поголовно кинулись сражаться за свое славное дело, даже те, кто только что вырос из коротких штанишек.
— Пропаганда, — ответил Брант, натягивая поводья возле жалкой лачуги, покосившейся от непогоды.
— Это тот дворец, что вы хотели мне показать? — воскликнула насмешливо Гарнет.
— Не совсем. — Брант спрыгнул на землю и взял девушку на руки. — Я решил найти местечко, чтобы поговорить с вами наедине. До сих пор вы постоянно старались избегать меня. Но сейчас этого лучше не делать, Гарнет. Вы потеряетесь… а вокруг полно гремучих змей и койотов.
— Некоторые из них имеют человеческий облик, — в ярости прошипела она. — Вы меня заманили!
Он внес ее в дом, обстановка которого была весьма скромной: жесткие койки, грубо сколоченный дубовый стол и стулья, покрытые воловьей кожей. Заметив, что они вошли в дом так, как принято входить после венчания жениху и невесте, Гарнет окончательно рассвирепела:
— Опустите же меня на пол! — в смятении приказала она.
Ее взволновало то, с какой силой билось его сердце, когда он прижимал ее к себе.
Брант подчинился и осторожно поставил ее на ноги. Гарнет отступила на шаг и натолкнулась на стул. Маленькая хижина походила на клетку, и девушка почувствовала себя в ловушке. Кровь стучала у нее в ушах, глаза широко раскрылись.
— Не смотрите на меня так, — попросил он. — Ну, пожалуйста, Гарнет.
— Как?
— Как испуганный кролик в западне. Я не причиню вам вреда.
— А я откуда знаю?
— Я же говорю вам.
— Не хотите ли вы сказать, что никогда не лгали женщине?
— Никогда, если она для меня что-либо значила.
Гарнет, застыв, стояла и боялась посмотреть ему в глаза. Он осторожно прикоснулся к ней и нежно погладил по спине. Медленно, очень медленно Брант наклонился и поцеловал ее.
Ее еще никогда не целовали так нежно и страстно. Пытаясь вспомнить поцелуи Дени, она с удивлением отметила, что воспоминания крайне смутны и не вызывают у нее прежнего трепета. С трудом оторвавшись от жадных губ Бранта, Гарнет уткнулась лицом в его мощное плечо, желая, чтобы это объятие длилось вечно.
Он осторожно снял с нее шляпку, бросил на стол и кончиками пальцев прикоснулся к волосам.
— Я люблю вас, Гарнет.
— Нет, — крикнула она, неожиданно опомнившись. — Нет, Брант, нет!
— Да. И более того, я знаю, вы любите меня. Гарнет стиснула в руке свое обручальное кольцо, свою последнюю защиту.
— Снимите кольцо, Гарнет.
— О, нет!
— Человек, который подарил вам его, мертв. Не надо использовать его как преграду. Снимите его.
— Мне дурно, Брант. Я хочу выйти. Он покачал головой:
— Только не сейчас.
— Не валяйте дурака, Брант! Я не Лэси Ли, запомните это. И кроме того, я замужем. Он помрачнел.
— Если фотография, которую я видел, правильно передает сходство, вы были замужем за мальчиком, Гарнет. Я познал много женщин, но сомневаюсь, что вы когда-либо познали настоящего мужчину.
— И вы хотите, чтобы сейчас я наверстала упущенное?
— Я же сказал, я люблю вас.
— А я сказала вам: это невозможно!
— Послушайте меня, Гарнет! Я же не какой-нибудь молокосос. Вам понравилось то, что я только что делал. Вы уже забыли свое прошлое и отвечали мне, как зрелая женщина. Можете, конечно, отрицать это, но тем самым вы только добавите еще одну ложь к вашему самообману.
— На одну десятую вы — джентльмен, Брант Стил, но на девять десятых вы — ужасно самонадеянный тип! Юг защищали такие люди, как вы, и поэтому он повержен!
Злая гримаса искривила его рог:
— Наконец-то мы добрались до самой сути! Так вот что вам неприятно во мне больше всего. А теперь постарайтесь выслушать меня и понять, Гарнет.
Он на мгновение умолк, пытаясь собраться с мыслями. Надо объясниться именно сейчас. Нужно, чтобы хоть на минуту она увидела вещи его глазами, иначе Гарнет навсегда замкнется в своих предрассудках. Он глубоко вздохнул и посмотрел ей в лицо. Его взгляд был таким пронзительным, что она не смогла отвести глаз.
— Когда Луизиана отделилась от Федерации и вступила в Конфедерацию, у моей семьи не осталось выбора. Это был наш дом, наша земля, и мы сражались за нее. Вы думаете, такое решение далось легко? Вы думаете, мы радовались этому ужасу? Нет, но мы должны были заявить о верности своей родине, как сделал генерал Ди, покинувший армию США, чтобы защищать родную Вирджинию. Нам пришлось претерпеть и потерять гораздо больше, чем выпало на долю янки. И вашей семьи тоже.
10
У форта Самтер 12 апреля 1861 г , произошло первое вооруженное столкновение между северянами и южанами, положившее начало Гражданской войне.