— Я же сказала тебе, что больше не хочу играть в эту игру. Она пугает меня, Рен.
Игрушечная фарфоровая чашка разбилась, в один миг разрушая совершенство этого дня. Недавнюю атмосферу счастья сменили раздавшиеся негромкие крики.
— Изобрази мертвеца, малышка Салли! Притворись мертвецом! Изобрази мертвеца, малышка Салли! Притворись мертвецом! — Рен схватила Салли за волосы и потащила к краю домика. Прежде чем Салли успела попросить ее остановиться, Рен столкнула ее хрупкое тельце через край. Салли упала головой вниз, сломав себе шею.
Риз стоял, пристально глядя на девочку, в которую был влюблен. Она обернулась и посмотрела на него. Ее черные кудри развевались на ветру, словно мантия смерти, натягивая струной каждый нерв Риза. Он с трудом сглотнул, ощущая внутри какой-то одержимый восторг. Риз понимал: это неправильное чувство, но что-то в этом моменте притягивало его своей отвратительностью.
Рен зажала себе рот ладонью, сдерживая крик. Она выпрыгнула из домика, падая на колени и разбивая их в кровь, вскрикнула от боли, но поднялась. Риз подбежал к ней и протянул руку, чтобы помочь. Рен улыбнулась, поняв, что тоже может манипулировать им. Развернувшись, она подошла к деревянному столбу, вкопанному в землю и служившему основой для домика, и начала биться о него головой до тех пор, пока не упала на землю, потеряв сознание. Риз склонился над ней, откидывая с милого лица черные локоны и даже не обращая внимания на мертвую маленькую девочку, лежащую рядом. Рен по-прежнему дышала, но сильно травмировала себя.
Риз вбежал в дом, громко зовя на помощь. Его мать — на удивление трезвая в тот день — опрометью выскочила из угловой комнаты.
— Мамочка, на качелях случилось несчастье! Поспеши!
Джулианна бросилась на улицу, где и обнаружила Рен без сознания, а Салли мертвой. Через несколько минут Рен очнулась и, тут же расплакавшись, упала в объятия Джулианны. Раны на ее голове были небольшими, едва заметными, но Риз запомнил этот запах — такой восхитительный, похожий на жидкое железо. Именно тогда он влюбился в этот аромат.
После того как прибывшие на место происшествия полицейские и скорая помощь забрали тело Салли, Рен сидела на качелях с разбитыми коленями и онемевшим от произошедшего сердцем. Во всем виноватым оказался Риз. Хотя Рен не говорила ничего подобного, но ее отец все равно сделал его крайним.
Именно тогда Риз понял, что Рен способна на смерть. Она была просто создана для него.
Глава 19
Смерть снова заполнила ее существование.
Рен пришла в себя. Все тело сотрясала дрожь. Она не была уверена в причине этой дрожи: то ли это шок, то ли смерть. Каким бы ни был результат, она вынуждена смириться с тем, что убила свою подругу детства. На что еще она была способна? Все происходит на самом деле или это часть какой-то жуткой игры?
Что бы это ни значило, она надеялась, что конец близок. Конец его пыточным играм. Конец ее жизни. Это выше ее сил. Ее жизнь была сплошной ложью, и дальше так продолжаться не может. Это слишком утомительно, и для того, чтобы оставаться в живых, требуется слишком много усилий.
Приподняв голову, она осмотрела комнату и поняла, что находится здесь одна. Взглянув на дверь, Рен увидела, что та закрыта. После этого она в очередной раз окинула взглядом свое избитое, истерзанное тело. Рен поняла: это ее последний шанс сбежать. Сейчас или никогда.
Она перевернулась и попыталась сесть, но не смогла. В итоге пришлось скатываться с кровати всем телом. Звук ее падения эхом отразился от стен комнаты. Она приподнялась и с отвращением взглянула на постель: весь матрас был залит кровью. Рен удивилась, как до сих пор еще дышит. Просунув руку между бедер, Рен почувствовала по-прежнему вытекающую из влагалища кровь.
Прикусив изнутри щеку до крови, она ухватилась за одеяло в немощной попытке встать на ноги. Открыв рот, она тихонько вскрикнула, но была готова на все, потому что это лучше, чем быть в ловушке, в том числе у собственных эмоций. Рен встала, удивляясь своей способности удерживать вертикальное положение, и медленно ступила одной ногой вперед, не сводя при этом взгляда с дверной ручки. Она не была уверена в том, что ждет ее по ту сторону двери, но ей нужно было рискнуть, чтобы понять: достойна она жизни или нет. Она. Должна. Попытаться.
В шаге от двери у нее закружилась голова, и, как и раньше, ужас заполнил каждую клеточку ее существа. Все происходящее для Рен перешло в режим замедленной киносъемки. Блестящая дверная ручка медленно повернулась… раздался щелчок… дверь начала приоткрываться… Уши Рен горели, а живот больно свело судорогой. Она чувствовала себя главной героиней своего собственного фильма ужасов, в котором ее убьют, а зрители будут глумливо насмехаться. Рен даже не могла понять, почему больше не сопротивляется. Побег не удался. Ей придется смириться со своей судьбой.
Риз был убийцей. Как и она сама.
Ей хотелось расплакаться. Она так надеялась, что у нее получится сбежать, но только сейчас поняла, что ни на что уже не способна. Дверь открылась, и перед ней оказался Риз. С его тела стекали струйки воды после недавно принятого душа. Она почувствовала унижение, боль и отвращение из-за его поведения. Как он посмел наслаждаться душем, когда в соседней комнате лежала она — избитая и истекающая кровью? И дело даже не в жестокости, которую она перенесла. Рен была чертовски обижена. Она такого не заслужила. Все это время она была в его власти. Он знал, как сломить ее, но ему хотелось причинить ей боль. Для него это была игра. Болезненная, извращенная игра.
— Ты никогда меня не любил. Для тебя это была игра. Причинить мне боль. Унизить меня.
Несмотря на то откровение, открывшееся ей недавно, Рен не могла ничего с собой поделать. Она замахнулась, чтобы ударить его, но ее движения были слишком вялыми, чтобы попытка увенчалась успехом. Он схватил ее за запястье и толкнул назад на кровать. Воздух покинул ее легкие, и Рен снова оказалась отданной на его милость. Увидев его лицо без краски, она с трудом сглотнула. Он было немного грубоватым, но в то же время очень мужественным. Щеки покрывала щетина, а глаза без нарисованной маски казались еще более яркими. Вокруг талии было обернуто полотенце, и каждую часть его тела украшало ее имя.
— Если на свете вообще существует такая вещь, как любовь, то я верю, что чувствую ее рядом с тобой. Любовь никогда не бывает неизменной и постоянной. Ее должна контролировать ненависть. Любовь и ненависть одинаково привлекательны. И то, и другое я чувствую по отношению к тебе.
— Тогда почему ты причинял мне боль?
— Боль напоминает нам о нашей гордыне. И ставит нас на место. Ты должна была понять, кто ты такая и кем была. Ведь это не я убил наших родителей той ночью. Их убила ты, моя сладкая Рен. Это ты перерезала им горло тем кухонным ножом. Это ты остановила их никчемные сердца. Все это время я надежно хранил твои тайны. Если это не любовь, тогда я не знаю, что это…
— Нет. Нет, я их не убивала… — заикаясь заговорила Рен.
— Ты воткнула нож в горло своему отцу, чтобы спасти меня. Я запрыгнул ему на спину, когда он начал приближаться к тебе. Полагаю, поэтому я и осмелился предположить, что ты тоже любишь меня.
Рен снова начала плакать, но из-за чего? Правда была выпущена на свободу. Неужели это все-таки любовь?
— Я убила их.
Глава 20
Хорошие парни всегда побеждают, не так ли?
Константин Амброзиа уже несколько лет служил в Государственном Управлении полиции штата Кентукки. Он работал в особом отделе и имел большой опыт в расследовании преступлений, связанных с насилием. Именно так он встретил свою новую любовь, Рен Соренсон. Они познакомились в местном приюте для женщин, ставших жертвами насилия. Обычно он не позволял себе привязываться к женщинам, но в Рен было что-то загадочное. А после их близости он понял, что за очень долгое время у него не было секса круче, чем с ней. Ему понравилось слегка выйти за рамки и продемонстрировать грубость.