Ответить на эти вопросы мог бы только убитый художник.
Августино думал о том же, что и Данте.
— Хорошо бы расспросить мертвеца, — внезапно проговорил философ.
— Вы думаете, это возможно?
Философ не ответил, словно не решаясь рассуждать на эту щекотливую тему, но явно не желал оставлять поэта в покое:
— Но ведь вы наверняка пытаетесь проникнуть в тайные уголки души убитого художника?
— Разговор с мертвецами — это кропотливое изучение следов, оставленных ими в нашем мире, мессир Августино. Они многое могут рассказать человеку, идущему по ним под руководством знаний и добродетели.
— Думаю, вы правы, но будьте осторожны. Ведь многие пытаются вступить в беззвучный разговор с мертвецами с совсем иными целями. Встреча с такими людьми смертельно опасна. Они считают, что гораздо проще призвать мертвецов в наш мир с помощью волшебства.
— Призвать мертвецов с того света? Но ведь стремиться к этому можно только с помощью черной магии!
Августино пожал плечами и промолчал.
— Вы думаете, что души мертвецов можно вынудить разговаривать с живыми? Вы сами умеете это делать или знаете тех, кто умеет? — наугад спросил не желавший успокаиваться Данте.
Августино побледнел и вперил взгляд во что-то за спиной поэта, словно там возник призрак. Данте даже оглянулся, думая, что их подслушивают, но увидел лишь опустевшую площадь. Казалось, жители покинули пораженный чумой город.
А может, царство мертвых ничем не отличается от этой грязной площади?!
По мнению Данте, сам Августино теперь очень напоминал мертвеца. Поэту пришлось подавить желание прикоснуться к нему, чтобы убедиться в том, что перед ним не призрак.
— Думайте, что говорите, — прошептал философ, указывая пальцем на процессию монахов, появившихся из-за угла виа дельи Аччайуоли. — Мы в землях святой католической церкви!
— Значит, в землях святой католической церкви не занимаются черной магией? — усмехнулся Данте.
— Еще как занимаются!
— Даже посвятившие себя служению Господу?
— Брат Франциск насчитал в консистории больше демонов, чем в преисподней!
— А как насчет Третьего Неба?
Августино не ответил, запахнул полы хитона, спасаясь от неожиданного порыва влажного ветра, поднявшего облако пыли на площади, и закрыл лицо покрывалом.
— Tibi benedicat Dominus, брат мой. Да благословит тебя Господь! Мы поговорим об этом, когда вы вернетесь к нам на Третье Небо.
Кивнув поэту, философ поспешно удалился.
Данте продолжил свой путь. На улице шумели и кричали, но Данте ничего не слышал, обдумывая слова Августино, его туманные намеки и обвинение в гордыне, брошенное мертвому художнику.
Но ведь и сам Данте почти ничего не знал о мастере Амброджо, кроме того, что тот был великим мастером. Кому было знать его, как не человеку из его же круга?!
Внезапно Данте вспомнил лошадиное лицо Якопо Торрити. Кажется, только он знал убитого художника еще до того, как тот приехал во Флоренцию.
Якопо работал на строительстве большого нового собора перед баптистерием[7].
Данте быстро прошел по узкому проходу между палатками торговцев чулками на виа дельи Кальцайуоли и вышел на площадь Сан Джованни.
Земля на протяжении двухсот с лишним локтей — от врат баптистерия до старых римских стен — была выровнена. Там возвышались мощные несущие конструкции нового собора, разделенные на три нефа высокими прямоугольными колоннами. Стены по сторонам были построены до уровня окон, а возле трансепта[8] была уже почти закончена апсида с тремя нишами. Великий Арнольфо установил там опоры огромного купола, которому предстояло венчать собой самую большую церковь христианского мира.
Поэт прошел на стройку, увертываясь от тачек и спускавшихся сверху канатов. Внутри собора, на месте будущей дароносицы, в центре огромного кирпичного восьмиугольника будущего купола стояли длинные деревянные столы на козлах. Данте издали узнал архитектора, склонившегося над разложенными на столах чертежами.
Данте незаметно подошел к нему со спины и некоторое время с восхищением молча следил за тем, как Якопо несколькими мастерскими штрихами нарисовал мелом деталь арки, что-то объясняя стоявшему рядом с ним мастеру. Идеальный круг барабана будущего купола у них над головами казался всевидящим божьим оком, следившим за тем, чтобы человеческая гордыня не подвигла людей на строительство новой вавилонской башни.
7
Баптистерия — (от греческого baptisterion — купель), крещальня, помещение для крещения; в странах Западной Европы Баптистерий — часто отдельно стоящее сооружение, круглое или восьмигранное в плане, завершенное куполом.