Но было и другое – невыносимая, иссушающая тяжесть. Возможно, именно она и делала жизнь здесь настолько притягательной, но порой просто не хватало сил. Усталость стучала в виски, соображение притуплялось. Все чаще высказывания ученых подопечных казались Оскару выше его понимания. Именно это заставляло его нервничать в присутствии Алана Тьюринга. Впервые в жизни Оскар бежал от людей, искал уединения.
Конечно, в первую очередь сказывалась нервозность международной обстановки. Гитлер контролировал континент, заключил пакт со Сталиным. Янки не проявляли к войне заметного интереса, а Великобритания проигрывала битву за Атлантику. Карл Дёниц – тогда еще вице-адмирал – все успешнее вел войну на море, с каждой неделей все больше британских кораблей шло ко дну; сейчас их число составляло порядка шестидесяти-семидесяти единиц в месяц. И то, что речь шла о кораблях некогда могущественнейшей морской державы, не имело ни малейшего значения, если противник знал об их местонахождении. Старая Англия стремительно теряла позиции. Вся надежда была на команду из восьмого барака в Блетчли, которая должна была разгадать код «Энигмы».
Увенчайся усилия кембриджских умников успехом, английские корабли не блуждали бы в океане, как слепые. Они получили бы возможность обороняться – хоть какой-то просвет во мраке отчаяния и безнадежности.
В тот день Фарли получил одно из самых радостных известий в своей жизни – настолько радостных, что до сих пор не решался в него поверить. Они привыкли исходить из того, что код морских шифровок не подлежит взлому. Со временем перестали понимать и сообщения, приходившие с английских судов. Еще оставалась надежда взломать код люфтваффе, но морская система была куда более сложной и не обнаруживала ни малейшей лазейки. Пессимизм – плохой советчик в войне, но в данном случае он был оправдан. Фарли знал, что его настроение разделяют многие. Сам шеф Блетчли Аластер Деннистон[58] на днях обронил следующую фразу: «Мы в тупике. Надо искать другие пути».
Но его никто не услышал, в том числе Алан Тьюринг. Он ушел в себя. С ним творилось что-то непонятное – железобетонная уверенность в своих силах, вставшая стеной меж ним и остальными. Алан ни во что не ставил приказы начальства. Он словно начисто утратил способность принимать что-то в этой жизни как должное. И эта странная внутренняя независимость не могла не пугать. Некоторые, в их числе Джулиус Пиппард, считали его «ненадежным» – только потому, что Тьюринга интересовала работа, и ничто больше. Принимая в расчет эту его особенность, было стратегически правильным объявить задание невыполнимым. Именно такая формулировка и требовалась Тьюрингу. Ставить под сомнение очевидное – вот что лежало в основе его натуры. Очевидность загоняла его в угол и побуждала к действию.
Но Фарли не сразу разглядел эту его особенность. Алана вообще никто не понимал, прежде всего женщины.
– Всякий раз, увидев меня, он что-то бормочет про себя, – удивлялась Бриджит. – Не могу понять, боится он меня или же просто не замечает.
Фарли и в мыслях не допускал, что Алана Тьюринга могут отстранить от задания. Информацию о нем он усердно подшивал в папочку, в надежде, что та не дойдет раньше времени до начальства. Тьюринг, похоже, не подозревал, что Оскар следит за благонадежностью сотрудников Блетчли. Он считал его обыкновенным офицером, обеспечивающим связь команды ученых с руководством морской разведки. Поэтому Фарли удалось с ним сблизиться. Они жили вместе в Шенли-Брук, в нескольких километрах к северу от Блетчли. На первом этаже их дома из красного кирпича располагались мясная лавка и паб. Громкоголосая хозяйка миссис Ремшоу не могла взять в толк, кто эти молодые господа, что они здесь делают и почему манкируют священным долгом перед отечеством.
Фарли пытался оправдаться перед ней. Тьюринга это совершенно не заботило. Ему, в отличие от остальных, было наплевать, что о нем думают.
Козырем Оскара в жизни был шарм. Но ни харизма, ни авторитет не имели для математика никакого значения – по крайней мере, когда речь шла о деле. Мир Алана не подчинялся внешним законам. Лишь разделявший его интересы имел шанс проникнуть в святая святых. Это делало Алана до известной степени не-уязвимым. Фарли долго подбирал к нему ключ, прежде чем убедился, что математики тоже умеют смеяться – да еще как… Заливистое стакатто Алана вмиг снимало любое напряжение.
Поначалу Оскара раздражал его внешний вид. Тьюринг выглядел как оборванец – подпоясанный веревкой вместо ремня, в расстегнутой рубахе навыпуск. Иногда, встав с постели, он и вовсе не одевался и отправлялся на велосипедную прогулку, накинув плащ прямо поверх пижамы. Он имел привычку кусать пальцы, отчего под ногтями появлялись ссадины и уродливые припухлости. Уже глядя на его руки в синяках и чернильных пятнах, можно было понять, что это за тип. Тем не менее он выглядел счастливым – как человек, занимающий свое место в жизни.
58
Аластер Деннистон (1881–1961) – британский криптолог, первый директор Центра правительственной связи.