Тьюринг достал лопату из молочной тачки и вонзил в каменистую землю. Сделал углубление, опустил в него ящик с серебряными болванками и посмотрел на небо. Зарыв ямку, разровнял землю и присыпал травой, как будто ухаживал за могилой.
– Пусть покоятся с миром, – пошутил Фарли.
– До грядущего воскресения, – добавил Алан.
После отмены операции Флеминга война казалась проигранной. Европа была в руках нацистов. Никто не ожидал, что Гитлер повернет на восток, против Советского Союза и будет воевать на два фронта. Равно как и того, что немцы, вместо того чтобы принять помощь Японии на востоке, решатся действовать на свой страх и риск и втянут в войну Соединенные Штаты.
Мы знали только, что нацисты господствуют на континенте и в море, а новые шифровальные коды остаются все так же недоступны. И то, что ключ к морской «Энигме» есть ключ к Атлантике.
Зима выдалась холодной и не сулила никаких перемен. Но потом пришло известие о том, что операция «Клеймор», похоже, увенчалась успехом.
Эскадра из пяти британских эсминцев получила задание взять немецкое кодовое оборудование. Четвертого марта около шести утра с эсминца «Сомали» заметили вооруженный немецкий траулер под названием «Краб» и открыли огонь. Это произошло неподалеку от Свольвера, у берегов Норвегии. Англичане быстро вывели траулер из строя, но это было меньше чем полдела. Вместо того чтобы потопить судно, как это обычно делалось в таких случаях, англичане поднялись на его борт. Последнее и стало причиной того, как мало кодового материала поступило потом в Блетчли.
Фарли не понимал капитана, решившего штурмовать траулер. Так или иначе, на этом настаивал сигнальщик, лейтенант Уормингтон, и капитан в конце концов пошел у него на поводу. Команда поднялась на борт, потрясая оружием. Подробностей происшествия не сообщалось, но Уормингтон направился в каюту немецкого капитана и изъял все документы, помеченные заголовками «Innere Einstellung», «Äußere Einstellung» и «Steckerverbindung»[66]. Операцию можно было бы считать успешной, если б не маленькая оговорка в рапорте: «Похоже, немецкий капитан успел уничтожить бо́льшую часть материала».
Материалы были переданы в Блетчли в течение нескольких дней. Фарли помнил, как, поднимаясь от озера к особняку, повстречал Питера Твинна и спросил, где может быть Тьюринг.
– Поищи в столовой, – посоветовал коллега.
Оскар не любил ходить в столовую, если только не бывал голоден. В нос ему тут же ударил отвратительный запах тушеной капусты, отварной рыбы и чего-то похожего на ванильный крем.
Алан лениво ковырял вилкой картофельное пюре. Он выглядел настолько подавленным, что Фарли стало не по себе.
Узнав о прибытии кодовых материалов, Тьюринг оживился. Его до того бледное лицо заиграло красками и будто помолодело. Таким Оскар помнил его в лесу в Шенли. Но Фарли не хотел обнадеживать Алана понапрасну, поэтому поспешил добавить:
– Похоже, бо́льшая часть документов утеряна.
Оскар боялся. Алан был слишком взвинчен. Разочарование могло обернуться апатией или нервным срывом. Откуда было знать Оскару Фарли, что именно в эти дни Тьюринг стоял в двух шагах от главной победы в своей жизни?
Глава 35
Оскар Фарли не терпел паранойи, но понимал, что в его работе без нее не обойтись. Неизвестно, что огорчало его больше – излишняя подозрительность коллег или недостаток собственного скепсиса. Фарли был аналитиком с хорошо развитой эмпатией. Он чувствовал несоответствия и несостыковки в показаниях допрашиваемых и распознавал ложь по одному ему заметным признакам. Особую сложность представляли для него люди, которым ложь и правда давались одинаково легко. Нечто подобное происходило в детстве, когда Оскар читал приключенческие романы. Он просто не мог допустить мысли, что такая яркая и живая картинка может оказаться выдумкой.
Но Фарли были нужны тучи, чтобы опасаться дождя. Он легко доверялся людям, особенно молодым и талантливым. И сейчас самым правильным казалось ему завербовать Корелла. И не только ради того, чтобы информация, которой располагал юный полицейский, не вышла за стены управления. Фарли хотел бы видеть Корелла среди своих коллег, как полезного сотрудника. Очевидно, рациональность не была его сильной стороной, а кембриджская авантюра представлялась и вовсе чистым донкихотством. Но Фарли импонировала логическая последовательность в суждениях Корелла и его способность делать выводы.
Кроме того, после бегства Бёрджесса и Маклина управление несколько пересмотрело прежнюю кадровую политику. Раньше вербовались преимущественно выпускнили Итона и Оксфорда. Теперь же принадлежность к высшему сословию не считалась гарантией лояльности, скорее наоборот. Богатым либертарианцам управление все чаще предпочитало представителей других сословий. Так почему было не попробовать с Кореллом?