Кто бы мог забыть Бесс? Она была мне ровней во многих смыслах. Не вампиром, нет. Она бы никогда не захотела для себя такой судьбы. Елизавета обрела иное бессмертие – имя помазанницы божьей, законной королевы Англии. Я же много лет был ее ночным советником, доверенным лицом и любовником. Как-то она даже отправила меня в Тауэр к своей ненавистной кузине Марии.[29]
– Если б ты сделал ее одной из нас, мы были бы непобедимы, – прошептал Ридрек. – А вместо этого ты просто имел ее во все дыры.
– …Пока ты убивал ее придворных. Елизавета никогда тебя не любила, сам прекрасно знаешь. Она мирилась с твоим присутствием из-за меня.
Ридрек ухмыльнулся.
– Потому что я не ублажал «королеву-девственницу» так славно, как ты. В то время я спускал тебе с рук все эти развлечения.
Елизавете всегда нравились мужчины. Она беззастенчиво флиртовала с доброй половиной высшего света. В этот миг королева предстала перед моим мысленным взором – ангельское лицо в обрамлении золотисто-рыжих кудрей. Она стояла у камина, завернувшись в меха, чтобы уберечься от холодного английского ветра. В свете пламени Елизавета казалась очень бледной, словно всю ночь плясала с эльфами.
– Расскажи о кузине Марии. Как она живет в заключении?
Я запустил пальцы в мех, погладив нежную теплую щеку королевы. Я видел, как ее кожа розовеет от нарастающего возбуждения, и решил, что солгу лишь чуть-чуть.
– Мария рассержена и напугана, и это старит ее. – Довольная улыбка тронула губы королевы. – И все же она по-прежнему прекрасна, – добавил я. Улыбка исчезла, Елизавета оттолкнула мою руку.
– Уолсингему[30] нет дела до красоты. Он несет службу протестантской Англии как крест Господа нашего.
– Мария тоже носит четки за корсажем. – Я умолчал о том, что мне стоило немалых усилий приблизиться к католической реликвии. Елизавета послала меня напугать Марию, и это не составило труда. Достаточно было забраться в высокое неприступное окно ее комнаты в Тауэре и показать клыки. Однако я уловил ее злость и вошел внутрь. У Марии был вкус вереска и безнадежности.
Елизавета повернулась ко мне и неожиданно кинулась на защиту своей кузины.
– В конце концов, она тоже королева. А Уолсингем снимет твою красивую голову, если узнает, чем мы тут занимаемся вдвоем. – Англичане всегда с готовностью жгли ведьм. Страшно подумать, что они сделают с тварью вроде меня. Я не стал отвечать на ее угрозы, а просто налил в чашу меда. Елизавета вздохнула, поднялась на ноги и подошла ко мне – так близко, что я ощутил тепло ее тела. Под горностаевой накидкой на ней не было ничего. Бесс взяла чашу из моих рук и отпила.
– Я твоя королева. А ты здесь затем, чтобы ублажать меня, не так ли? – В ее глазах мелькнула тень сомнения и тут же пропала.
Я улыбнулся.
– Повинуюсь. Я весь ваш. – Более не тратя слов, я отшвырнул чашу, подхватил Елизавету на руки и кинул на кровать, заглушив удивленный вскрик долгим поцелуем. Она сопротивлялась, пока мы оба не начали задыхаться. Наконец и оторвался от ее губ, и королева ухмыльнулась.
– У тебя вкус крови, – прошипела она.
– Да. Это кровь королевы Марии. – Я думал, что Елизавета снова закричит и оттолкнет меня, но она умела удивлять. Облизав губы, королева потянулась ко мне, чтобы попробовать еще раз…
Голос Ридрека вернул меня в реальность.
– Да, я позволял тебе развлекаться. Потом учил тебя охотиться.
После смерти Елизаветы – смерти такой же естественной, как и рождение – я едва не сошел с ума, а потом, утонув в своем горе, опять сошелся с моей вечной любовницей – яростью. Я рыскал по Лондону, охотясь на пару с Ридреком, будто мы были лордами этой земли. Словно право убивать и калечить было дано нам свыше.
Но нет; божественная воля не имела с нашими делами ничего общего.
Однажды вечером мы поднялись на торговый корабль, недавно приплывший из южных стран, груженный рабами и специями. Мне вспомнился запах корицы, карри и давленых оливок. Я метался по палубе, убивая команду, пока Ридрек освобождал рабов от их цепей и их крови. Словно зачарованный, я наблюдал, как он обезглавил одного раба, потом удушил другого. Вместо того чтобы бросить очередную жертву на палубу, Ридрек держал ее на весу, раздирая артерии, наслаждаясь криками и судорогами. В конце концов, мы так раздулись от крови, что едва добрались до своих гробов. И все же я не чувствовал ни удовлетворения, ни покоя.
29
Речь идет о королеве Елизавете I Тюдор, правившей в Англии в XVI веке, и королеве Шотландии Марии Стюарт.