Собран не сумел проронить ни слова молитвы. Не смог выкрикнуть: «Боже мой, помоги!» Он не чувствовал ни стыда, ни страха. Напротив, страсть горела в нем триумфальным огнем. Зас прекрасен — не любить его просто нельзя, и таким его создал Бог. Он же наделил ангела мудростью.
«Что делать? — вопрошал Собран, смеясь и мысленно посылая в небо волны страсти, будто они были дымом от жертвенного костра. — Пожни, Господи, плоды Твоего великого творения».
1822
VIN TROUBLE[17]
Для встречи с ангелом Собран надел все самое лучшее. Сорочку застегивать не стал, будто желая дать прохлады разгоряченному работой телу. Однако он был чист и свеж, а ночной воздух приятно обволакивал кожу. Собран не стал надевать башмаков, и босым ступням было чуть больно ступать по земле.
Зас принес бутылку «Сен-Сафорин», Собран — две бутылки лучшего вина из второго урожая Жодо-Кальман.
— Ангелы не пьянеют, — произнес Зас, глядя на подарок, — Однако я уже говорил об этом.
— Ну тогда смотри, как пьянею я, — ответил Собран, излучая уверенность. Открыв бутылку, он уселся на землю и уперся спиной в пограничный камень. — У меня к тебе одно дело, Зас.
— Мне нравится, как ты всегда умеешь найти мне применение, — улыбнулся ангел.
Собран отпил вина и пристально посмотрел на Заса, жадно вбирая глазами свет — уже одно это было для него наслаждением. Как же прекрасен ангел! Ни возбуждения, ни волнения Собран не испытывал, он словно грелся на солнышке утром, привалившись спиной к каменной стене.
— Смотрю, мы снова пьем из горлышка, — заметил Зас.
Собран отпил еще вина и кивнул. Поднялся на ноги, отставил бутылку на камень. Подошел к ангелу, присел перед ним на корточки и, взяв за запястья, поцеловал в губы.
От изумления ангел раскрыл рот. Отвернулся. Теперь Собрану оставалось только вдыхать морозную свежесть волос Заса.
Ангел покачал головой, а Собран припал губами к его шее, ощущая биение живчика.
— Меня переполняет счастье, обними меня, — говорил винодел. — Я люблю тебя.
Зас отгородился от Собрана крылом.
— Я уважаю твою супругу, — произнес ангел без видимой уверенности. — Селесты тебе должно хватать.
Губы ангела налились цветом, перестали быть мраморно-белыми.
— Тем более, — продолжил Зас, — ты не знаешь, что делать со мной.
Но Собран все продумал заранее, пришел его черед учить ангела чувствам. Отвечая Засу, винодел запинался, ему не хватало дыхания.
— Замолчи, — умоляюще произнес ангел. — Ты нарушаешь земные законы.
— При чем здесь законы? Какая связь между ними и тем, что я чувствую? В своих чувствах я не могу ошибаться.
— Принуждение, по-твоему, это не ошибка?
— Но я хочу тебя.
— Раз в году?
— Если большего мне не дано…
Зас гневался, но в голосе его звучало сострадание:
— Я ангел…
Но тут Собран перебил его:
— Я и люблю тебя за то, что ты — ангел!
В мгновение ока Зас поднялся, расправил крылья и стал взлетать. Пыль дымовым облаком окутала Собрана.
— Не уходи! — вскричал винодел.
Схватил ангела за оконечность крыла и потянул вниз. Свободное крыло продолжало бить по воздуху, сбивая с вишен ягоды и осыпая мужчину бордовым градом. Оба повалились на землю. В душе Собрана вспыхнули одновременно стыд, триумф, решительность, удивление…
Зас поднялся на ноги, помогая себе руками и крыльями, ударил Собрана в челюсть, и винодел покатился вниз по склону холма. Остановившись, Собран выплюнул кровь и выбитый зуб, успевший вонзиться в язык. Сверху на мужчину обрушился ангел — будто ястреб, он высоко задрал крылья, словно уберегая их от когтей и зубов жертвы. Наклонившись к самому лицу Собрана, ангел прошептал:
— Слушай внимательно и запоминай. Договор гласит: «Зас может быть свободен, но Господь разделит страсти его, а Люцифер — наслаждения». Если ты сейчас ублажишь себя так, как желаешь, ты ублажишь тем самым дьявола. А я не отдам тебя ему.
Затем он выпрямился и взлетел, подняв столько пыли, что Собрана едва не погребло под ней. Винодел лежал и вслушивался в хлопанье крыльев, а завидев меж звезд одинокую тень, закрыл глаза.