— Эта первая. Я же знал: шесть недель отсутствия — лучшее, на что ты смел надеяться. — Зас вручил Собрану изящную бутыль темно-зеленого стекла. — Это лекарство для твоего брата от моего друга из Дамаска, Афары.
— Поблагодари ее от меня, — сказал Собран.
Ангел мягко, приятно улыбнулся, и мужчина застыл, онемев, чувствуя себя донельзя глупым. Сердце в груди запрыгало жаворонком. Тогда Собран заговорил о том, о чем говорить ему было дозволено: о Леоне, о поездке, о поисках жениха для Сабины. Собран пообещал Засу закатить настоящий пир — на будущий год, уж тогда-то Собран точно не пропустит встречу. Исполняется двадцать лет со дня первой встречи! Можно будет попробовать то самое молодое вино урожая 1806-го, в качестве которого ангел тогда еще усомнился.
— Помнишь, я сказал, что в тысяча восемьсот двенадцатом шел дождь? Это был второй год, когда ты не пришел на встречу.
— Помню.
— Твой отец тогда собрал свой последний урожай. Вино из этого винограда я бы тоже испробовал. Ты писал, будто «в середине лета дожди случаются очень и очень редко». Однако дождь лил, когда ты обратился в бегство. — Зас улыбался — спокойно, но со значением. Собран очень не хотел видеть в этой улыбке упрек, затем понял, что имеет в виду ангел.
— Ты помнишь все, — сказал он.
— Да.
— Когда ты принесешь мне красное вино, Зас?
— Я же говорил: когда тебе исполнится сорок.
— Через три года.
Зас кивнул.
— Боюсь, из красных вин есть только испанские и итальянские. Лучшее красное вино — у твоего порога. Ты мог бы изготовлять его — как некогда изготовляли монахи Сито, когда у них среди прочих виноградников в распоряжении был виноградник Кальмана. До революции, пока Жодо был еще небольшим виноградником, сплошь покрытым вишнями, твой, если не ошибаюсь, двоюродный прадед разводил скот, делал сыр, а виноград продавал в шато.
— Верно. Вдоль дороги до сих пор сохранилась старая стена. Но как ты узнал обо всем?
— Беседовал с мертвыми.
Собран спокойно кивнул. Ему показалось, что где-то вдали, наверное над Отуном, сверкнула тонкая ниточка молнии.
— Я забыл, а может, никогда толком и не понимал, что всякий раз, принимая тебя, я принимаю не просто гостя — ангела. Возможно, я оскорбил тебя разговорами о долге, обязанностях и советах. Что ж, я стал старше, мудрее… надеюсь. Хотя, думаю, мудрости и достоинства мне еще толком не хватает.
— Я не покину тебя, Собран, — сказал Зас и пожал плечами, зашуршав крыльями, — Как бы ты ко мне ни относился.
1828
VIN AMER[25]
Хозяин готовил стол под деревом: убрал из-под ножек сбитые ветром и заплесневелые вишни, постелил белую скатерть, на которой расставил тарелки с мягким сыром, персиками, грушами и бутылки — «Жодо» урожая с южного склона 1806-го и «Жодо» 1812-го, а еще — бутылку коньяка сорокапятилетней выдержки, подарок от состоятельной покровительницы, Авроры де Вальде. Собран принес два стула, поставив их не друг напротив друга, но рядом, лицом к пограничному камню, где обычно садился ангел.
Взошла луна — золотистая, ослепительно яркая, ничем не примечательная. Час спустя она поднялась высоко и стала похожа на облатку с оттиском.
Прилетел ангел и уселся на камень, прикрыв ноги крыльями. Первая бутыль уже час как была откупорена. Собран разлил мягкий, выдержанный напиток по бокалам и предложил тост:
— За двадцать лет.
Они выпили, а затем час провели в беседах: ангел спрашивал, Собран отвечал — о здоровье Леона, о ребенке, которого вынашивала Селеста, последнем, и высказал надежду, что это будет мальчик. Сабина обручилась с виноделом из округа близ Шалона-на-Соне, что по ту сторону реки.
— Он очень состоятельный, твердо стоящий на ногах молодой человек, по возрасту ближе ко мне, чем к Сабине. Селеста, Софи и Сабина вовсю шьют, готовят приданое. У Софи одни мужчины в семье — она и радуется женской работе.
Еще Собран поведал, как идет расширение погребов и как они с Селестой провели месяц зимой в Боне.
— Дела идут в гору, я счастлив, — заключил Собран. Он обернулся, краем глаза заметив, что к нему, мчится Жози — собака сумела сбежать с привязи.
Винодел хлопнул себя по бедру, подзывая питомицу, но та не обратила на хозяина внимания, подошла к ангелу, свернувшись калачиком у кончиков крыльев, из-под которых показалась рука с золотым браслетом и погладила животное по голове, по бокам. Зас ласково прошептал что-то на каком-то непонятном, но очень мягком, нежном языке. От его звука каждый волос на теле Собрана поднялся, а дыхание перехватило. Жози начала томно извиваться.