Аврора прекратила возиться с зонтиком и подала руку Собрану — тот отвел ее к карете и помог сесть. Аврора позвала Поля — сын стоял у крыльца Я разговаривал с Аньес. Услышав зов матери, он поцеловал девушке руку и поспешил к экипажу. Аврора с Собраном переглянулись, словно спрашивая друг друга: вы тоже заметили? Поль этого не видел и, подойдя к карете, сказал Собрану: он-де рад, что Батист остается — можно вместе сходить на рассвете порыбачить. Затем пожал Собрану руку и сел подле матери, смотревшей на Собрана мрачным взглядом.
Письмо о состоянии тетушки барона было написано при свече у постели больной. Сообщалось, что старуха отошла быстро, поток жизни в ней иссяк, как струя воды в кране насоса. Ноги покойницы уже остыли, и писавший письмо звал Анри с Авророй на похороны.
Аврора отсутствовала всего неделю. К встрече, назначенной Антуану, когда страхи ушли, успела. Каменщик жутко смущался. К тому же знатные дамы, тайно гуляющие по ночам с простолюдинами…
— Нет почти никакой разницы между этим и моим прошлым договором с Собраном. Да и слухи ходят обо мне и Собране, а не обо мне и вас, — предъявила свой аргумент Аврора.
— Я не желаю предавать его.
— Какова же разница между предательством, когда бы я стояла подле Собрана, а вы следили за ним из укрытия, и тем, когда бы мы оба следили за ним, затаившись где-нибудь?
— Вы заключили сделку с ним.
— Это он ее со мной заключил. Я же только просила раскрыть тайну.
Антуан растерялся.
— Ничего необычного мы не увидим, — напомнила Аврора. — И вы ничем не рискуете, если примчитесь мне на помощь. Все увиденное останется между нами.
Антуан вздрогнул.
— Два свидетеля, — сказала Аврора, — таков закон. Мы увидим все как есть, а не то, что мог приготовить Собран.
1834
BOIRE[34]
Дом был тих. Служанка спала, измотанная тяжким трудом после мытья ковров и стирки штор. Повар уехал на выходные, а семья — кроме Батиста — тоже отбыла набираться сил перед сбором урожая.
Собран замерзал без движения. Сидел в кресле гвод навесом, купаясь в чистом молочно-белом свете луны. Он еще раз взглянул на песочные часы — было поздно. Собран встал, решив размять ноги, снял шляпу и ощутил призрачное тепло лунного света, похожего на солнечные лучи, проходящие зимним днем сквозь покрытое морозным узором окно.
Собран чувствовал себя одиноко, особенно без Авроры. Он понял, что все же хочет раскрыть ей Ревою тайну. Как было бы замечательно остаться с ней здесь, наедине, в столь поздний час, когда каждый человек открыт, беззащитен. Что бы они друг другу сказали?
За прошедшие годы все — и родня, и друзья Собрана — словно упивались тем, что могли быть снисходительны по отношению к человеку много сильнее их самих. Они упражнялись в доброте, почтительности и сдержанности, потому как он пребывал не совсем в здравом уме. Сабина вышла замуж, но остальные дали себе пропасть из виду, полагая обоих родителей нездоровыми.
Собран знал: теперь он ни за что ничего не расскажет, а Аврора ничего не попросит. Она вернулась к себе в угол, в клеточку, независимая и правильная. Те объятия у нее в комнате ознаменовали конец дружбы.
Собран остановился оглядеть северо-восточный склон, дорогу, стену и ряды виноградника Кальмана. Все было тихо, однако Собрану казалось, будто он стоит на берегу чудовищно разлившейся реки и мимо проплывают останки смытого города: красивый дом, таверна, церковь… Вот она, вершина его жизни, единственный час, в который он ощущает под ногами твердую почву. Все двадцать седьмое июня — все двадцать шесть ночей — сейчас отозвались в нем.
На дороге раздался шум. Собран тут же определил, что это разбилась бутылка. Он увидел, как по земле широко расползается пятно, как тают в темноте звезды осколков.
Собран отступил назад и, задрав голову, огляделся.
Ангел падал с неба, будто подстреленный, со сложенными крыльями. Открыл их в последний момент — крак! — так что воздух прибил на Собране рубашку к телу. Зас лежал на животе, раскинув крылья, но голова его была повернута — он смотрел на Собрана.
Собран упал подле него на колени. Взгляд ангела был ясен, но винодел испугался: вдруг он поранился.
— Ляг на землю, — сказал Зас.