Зас надеялся, что книга Эскироля поможет остальным понять его поведение. Автор утверждал: безумие не просто вызывает расстройство поведения, но и расстройство чувств, страстей. Аврора сказала, что она просто неправильно выразилась, ей не стоило обвинять ангела в излишней жалостливости.
— Я только хочу, чтобы ты увидел: остальным не так легко сохранять доброту и терпение, как это удается тебе. Но я не могла не заметить загнутый тобою уголок страницы, на которой впервые появляется термин «lipemania» от греческого «lype», «печалиться, тосковать». Мне кажется, в Селесте ты видишь крайнюю печаль, свою печаль. Я же только вижу буйное, жестокое помешательство.
— Так, значит, вы правы, а я — нет?
Они шли, и ангел на ходу заглянул Авроре в лицо. Кто угодно другой давно бы споткнулся, но только не Зас — чрезвычайно развитым боковым зрением он мог одновременно смотреть себе под ноги.
— Ты что, серьезно? — Авроре вопрос не понравился.
— Зачем вы увели меня?
— Я тебя спасла, Найлл, от допроса старух. И надеюсь, ты спасешь Поля.
Они действительно видели Поля, к которому по очереди лезли Бернар, толковавший что-то о птичьих яйцах, и Антуан — с немецким.
— Уверен, — ответил Зас, — мсье графу есть чем заняться. Вон идет мсье Жодо, и мсье Батист с мсье Мартином везут урожай с южного склона Жодо. Вас обоих с нетерпением будут ждать у чана для отжима, вместе с вашими сестрами. — И ангел предложил баронессе подержать снятые туфельки.
Поль поспешил навстречу своему виноделу. Большая и неожиданная удача — Жодо продал Вюйи лучший виноград с южного склона. Собран и Аврора заказали две новые бочки и, конечно же, готовились делать новое вино, «Шато Вюйи д’Анж дю крю Жодо». Восьмое по счету, ставшее настоящим триумфом.
Вино 1833-го уже заставило прочих виноделов удивленно поднять брови, а за спинами графа, его матери и Собрана шептать: «Такого больше не будет. Такого попросту больше не может повториться», на их земле не рос виноград какого-то особого сорта, не было никаких фамильных секретов или особой техники обработки древесины для бочек, которые заменили бы отсутствующую соль земли.
Ягоды ссыпали в чан, перемешали, затем работники умолкли, пока винодел молился покровителю — святому Винсену. А после все юноши и девушки легкого веса и с нежными ногами забрались в чан отжимать сок.
Единственное хорошее мнение о новом гувернере, которое Селеста Жодо себе позволяла, — это то, что он проявлял воистину хорошие манеры: держался скромно и на хозяйку действовал умиротворяюще. Когда Селеста становилась невыносима, все прочие обитатели дома либо сбегали, либо поеживались, либо опускали очи долу — все, кроме Софи, в чьи обязанности входило брать невестку за руку, утешать или вовсе уводить в другое место, словно расшалившееся дитя. Гувернер же смотрел Селесте прямо в глаза — мягко, внимательно, и женщина, объясняясь, мало-помалу начинала что-то выдумывать, притворяться, иными словами «искать отговорки». И тогда Селеста сама начинала слышать, как говорит не свойственным себе тоном. Мсье Кэли, как и барон Леттелье, был благороден и умел успокоить. Случалось, он единственный не раздражал Селесту.
Вместе с Бернаром мсье Кэли соорудил сад, в котором они ставили опыты по разведению растений. Читали Ламарка[48]. Бернар с зубовным скрежетом продирался сквозь английский Эразма Дарвина[49]. Затем оба приметили рядом стоящее название в каталоге книготорговца: дневник Чарльза Дарвина, который автор вел во время плавания на «Бигле».
Что бы ни проходили, гувернер то и дело прерывался со своим обычным «а кстати» и расширял сеть рассуждений, дабы в нее попалось больше фактов, теорий, историй или, как говорил сам Кэли, «древних слухов». Когда же Бернар удалялся с сачком для бабочек на луг, где росла трава высотой по пояс, Кэли переходил к Антуану, обучая его немецкому языку посредством бесед, а не бесконечных спряжений глаголов. Он говорил: «Просто порхая в воздухе, бабочки занимаются настоящим делом. Бернар — нет, потому что желает изучать их. Природа грамматики с ее спряжениями, связями — тоже настоящее дело, но и речевое общение интересно». Затем он спрашивал по-немецки: «А что интересует вас?»
— Еще одна маленькая ересь, — говорил Батист, выслушивая восторженные рассказы о методах преподавания нового гувернера, — от насмешника мсье Кэли.
Антуан возражал:
— Зато теперь я знаю, как ошибался в книгах. Через них я могу слышать человека, с которым никогда не встречусь в жизни, знакомлюсь с предками, далекими соседями…
48
Ламарк, Жан-Батист (1744–1829) — французский ученый-естествоиспытатель, первым пытался создать теорию эволюции животного мира.
49
Дарвин, Эразм (1731–1802) — английский натуралист, врач, поэт. Развивал систему самобытных взглядов на мироздание и природу человеческого организма.