Ужин прошел в напряженной атмосфере, и, хотя бесконечная смена изысканных блюд удовлетворила бы любого гурмана, Кейт не могла отдать должное трапезе. Она едва дотрагивалась до еды на тарелке и маленькими глоточками тянула вино из бокала. Грей казался ей чужим, как и все остальные в доме, так что разговор между ними, такой непринужденный во время его выздоровления в Харгейте, теперь был натянутым и немногословным.
Когда Кейт, извинившись, встала из-за стола, сославшись на усталость, он кивнул в знак согласия:
– Конечно, ты утомилась от дороги. Но для Лондона время еще раннее, так что я, пожалуй, загляну в Уайтс[8]
Кейт была оскорблена его стремлением уйти, хотя толком не знала, чего она ожидала. Похоже, ее обычный оптимизм остался в Харгейте, а ее прекрасные планы завоевать любовь Грея – глупая затея, с самого начала обреченная на неудачу. У нее не было сил спорить с ним, поэтому вслед за лакеем она вернулась к себе в комнату и отпустила удивленную горничную, сказав, что разденется сама.
Ее апартаменты были роскошны и удобны – не то что в Харгейте. Однако Кейт чувствовала себя здесь покинутой. Ее окружали новые и красивые вещи, но они были чужими. Кейт выложила на туалетный столик материнскую серебряную щетку и расческу, а больше у нее ничего не оказалось, чтобы придать комнатам домашний уют. Она уже начала скучать по Тому и Люси и даже по одноглазому коту Циклопу. Уж кто-кто, а это животное сможет позаботиться о себе, но ей его все равно не хватало. Настроение у Кейт совсем упало при мысли, что никому из них она больше не нужна.
Облачившись в более скромную ночную рубашку, чем та, в которую Грей хотел нарядить ее в брачную ночь, Кейт подошла к двери, ведущей в комнату Грея. Ключа, чтобы запереться, у нее, конечно, не было, поэтому она подставила под ручку двери спинку кресла. Импровизированная преграда даст понять Роуту, что она не ждет его у себя в постели. Ликовать ей было не с чего, и с горькими мыслями Кейт улеглась на холодные простыни. Долгое время она лежала без сна.
Прошло всего два дня после свадьбы, и обычно новобрачные все еще наслаждаются свершившимся, а она чувствует себя одинокой и несчастной, как никогда прежде.
Грею совсем не хотелось идти в Уайте, но он сделал это исключительно для того, чтобы доказать себе – он в состоянии управлять своими поступками и… своим телом, так как знал, что, стоит ему еще немного полюбоваться собственной женой, сидящей за столом напротив него, он овладеет ею прямо в столовой, невзирая на ее усталость и на присутствие слуг.
Роут надеялся отвлечься от женщины, которая, кажется, заняла основное место в его жизни, и окунуться в карточную игру, которая обычно захватывала его целиком. Но не успел он войти в клуб, как его окликнули знакомые, желающие знать, где это он пропадал последние несколько недель и верны ли слухи о его помолвке.
Сообщение о том, что он уже женат, вызвало удивление, и Грей проклял свой язык. Ну скажите на милость, какой мужчина заявится в Уайте так скоро после свадьбы, вместо того чтобы наслаждаться супружескими отношениями! Лишь тот, кто женился на мегере! Грей сердито сжал губы, так как об-суждать свою жену не собирался. Холодно взглянув на любопытных, он тем самым заткнул им рты, и даже наиболее дотошные поспешили ретироваться.
– Роут! Смайт, пропусти-ка меня. Мне необходимо поговорить наедине с нашим новобрачным, – раздался ленивый голос Рали. Он томно махнул рукой, как бы отгоняя всех от Грея.
Хотя Грей привык к беседам и умел парировать неприятные вопросы, глупое фиглярство Рали сейчас оказалось кстати, так как разговор с другими был Грею нежелателен.
Надменно кивнув остальным, Грей сел рядом с Рали в кресло в укромном уголке, и виконт послал за бутылкой шампанского. Грей не стал возражать, но никакой охоты отмечать бракосочетание у него не было, тем более что он предпочитал что-нибудь покрепче. Но когда Рали поднял бокал, Грей присоединился к нему и с гримасой сделал глоток.
– Я так понимаю, что тебя можно поздравить, – сказал виконт, вальяжно развалившись в кресле. Его поза не обманула Грея: он видел, что Рали жаждет подробностей. – Ты привез ее с собой в Лондон?
Вопрос удивил и рассердил Грея.
– Разумеется. Неужели ты думаешь, что я оставил ее в деревне?
Ради пожал плечами и потянул из бокала шампанское, не сводя с Грея глаз.
– Не знаю, что и подумать о человеке, который развлекается в клубе через день после свадьбы…
Грей отвел взгляд, но проницательность Рали не раз удивляла его. Ему не хотелось объяснять, почему он здесь, в то время как его снедает потребность быть рядом с Кейт. Он-то думал, что уже утолил жажду страсти в постели Кейт, но, как выяснилось, страсть не погасла, и ему пришлось… убежать. Впервые самоуверенный Грей струсил, но признаваться в этом, даже самому себе, не собирался. Он не желает зависеть ни от кого, в том числе и от Кейт.
– Где же она в таком случае?
Вопрос Рали отвлек Грея от размышлений, и он бросил на виконта острый взгляд:
– У меня дома. В своей постели.
– Одна? – беспечно спросил Рали. Грей с трудом удержался, чтобы не вцепиться Рали в глотку.
– Одна.
Рали пожал плечами. Он как будто и не представлял, на какую опасную тропу ступил.
– Но как долго она пробудет одна, – задумчиво произнес виконт и поболтал шампанское в бокале. – Красивая женщина, одна в лондонском доме. А что собой представляют браки в светском обществе, мы знаем… – Сардонически усмехаясь, Рали предоставил Грею домыслить намек.
Да, Грей прекрасно знал, что многие знатные дамы и господа меняют любовников так же часто, как принимают ванну, но он не собирался превращать свой брак в подобный фарс. Он намерен сохранять верность жене и ожидает того же от нее. Уподобляться тем, кого презирает, он не будет.
– Не сравнивай меня с другими, иначе я оскорблюсь, – предупредил Грей приятеля. – Если бы я хотел такого брака, о котором ты говоришь, то никогда бы не выбрал Кейт.
– Да ну? – скептически воскликнул Рали. – Тогда прими мой совет – не оставляй ее одну слишком часто, иначе тебе придется протискиваться сквозь толпу, чтобы попасть к себе в комнату. Как только лондонские мужчины узнают, что она остается одна, они станут сбивать друг друга с ног, лишь бы первым заполучить жену Роута и наставить рога могущественному маркизу.
Грей сжал пальцами бокал.
– Конечно, ее красота имеет первостепенное значение. Она свежа и неиспорченна. Да, этот трофей украсит каждого, кого она возьмет в свои любовники.
Хрусталь треснул в руке Грея.
– Не будет никаких любовников, – сквозь зубы процедил он и, бросив осколки стекла на пол, вытер ладонь платком, так как из раны потекла кровь.
– Да ты порезался. Черт бы побрал эти дешевые бокалы! – Рали позвал слугу. – Итак, на чем мы остановились? А, вспомнил! Но единственные пары, которые сохраняют верность друг другу, – это те, кто любят, а не просто связаны брачным обетом. – Рали замолчал и с насмешкой многозначительно взглянул на рассвирепевшего Грея. – Ты любишь ее, Роут?
Грей не удостоил его ответом, так как ради Рали перешел границы допустимого. Грею редко задавали вопросы, и, уж разумеется, никто не осмеливался насмехаться над ним. Его первым порывом было ударить жеманного обалдуя по смазливой физиономии. Но Грей просто повернулся и ушел – беспокойство гнало его прочь от Рали, от игорных столов и вообще из Уайтса.
Кейт, Кейт, Кейт! Ее имя стучало в висках в унисон с биением сердца, а он боялся задать себе вопрос, почему это происходит.
Кейт еще не спала и услышала шаги Грея, когда тот вошел в свою комнату. Хотя она и старалась не прислушиваться, но представляла, как он скинул фрак на кресло, стянул с шеи галстук и снял рубашку. В просторной спальне, где она лежала, вдруг стало душно и жарко, и Кейт сбросила одеяло, в которое только что куталась. Постепенно наступила тишина, но легче ей не стало. В постели ли он? Лежит обнаженным или нет? Кейт ворочалась с боку на бок, и ей казалось, что мягкая пуховая перина в комках. Она пыталась изгнать из своих мыслей образ обнаженного Грея. Но, к своему несчастью, она слишком хорошо помнила, как выглядит его тело, и легко представила его себе, золотистое в свете свечей и соблазнительное.