Выбрать главу

Уже не раз упоминалось, что термин сверхразум мы используем для обозначения такого интеллекта, который во многих универсальных проявлениях когнитивной деятельности в значительной степени превосходит лучшие умы человечества. Описание весьма расплывчатое (поэтому формулировка и не повторяет дословно ту, что дана нами в предыдущей главе). В соответствии с этим определением на статус сверхразума начнут претендовать самые разные системы с совершенно несопоставимыми функциональными свойствами. Разобраться с имеющимися дефинициями этого довольно простого понятия нам позволит детальный анализ сверхвозможностей мозга, для чего придется распутать далеко не однородный узел, вытягивая из него различительные признаки интеллекта. Есть множество способов провести такую декомпозицию[13]. Для дифференциации воплощений сверхразума обратимся к трем его типам: скоростной сверхразум, коллективный сверхразум и качественный сверхразум.

Скоростной сверхразум

Скоростной сверхразум представляет собой такой же интеллект, как человеческий, только более быстрый. С концептуальной точки зрения данный тип самый простой для анализа1. Мы дадим ему следующее определение:

скоростной сверхразум — система, способная делать все то же, что и человеческий интеллект, только намного быстрее.

Под «намного» имеется в виду «на несколько порядков». Понимаю, что и это крайне обобщенное определение явно хромает, но я благоразумно отойду в сторону и предоставлю самому читателю разбираться с его интерпретацией2.

Самым простым примером скоростного сверхразума могла бы стать полная эмуляция головного мозга, выполненная на сверхмощном оборудовании3. Имитационная модель мозга, работающая со скоростью, в десять раз превышающей скорость биологического мозга, смогла бы читать книги за считанные секунды, а докторскую диссертацию написать за день. Если скорость имитационной модели будет выше в миллион раз, она будет в состоянии выполнять за день интеллектуальную работу, на которую у человека ушло бы целое тысячелетие4.

Для разума, работающего с такой скоростью, происходящие во внешнем мире события походили бы на замедленную съемку. Представьте, что ваш мозг ускорился в десять тысяч раз. Друг роняет чашку, и вы в течение нескольких часов наблюдаете ее медленное движение в сторону пола — она словно комета, безмолвно скользящая в космосе навстречу далекой планете, — и по мере того как ощущение неизбежной катастрофы мучительно пробивается через извилины серого вещества вашего приятеля, а оттуда в его периферийную нервную систему, на его лице постепенно проступает выражение, предшествующее возгласу «ой!», который вы еще не скоро услышите. Короче говоря, за это время вы успеете принести ему новую чашку, заодно прочитать пару научных статей и даже вздремнуть.

По причине подобного растяжения истинного времени скоростной сверхразум, наверное, предпочел бы работать с цифровыми объектами, а не объек­тами материального мира. Ему удобнее было бы существовать в виртуальной реальности и иметь дело с информационной экономикой, а при необходимости — вступать во взаимодействие с физической средой при помощи наноманипуляторов, поскольку эти микроскопические конечности могут двигаться быстрее роботизированных. (Частотные характеристики системы обычно обратно пропорциональны ее линейным размерам5.) Скоростной ум мог бы взаимодействовать главным образом с другими скоростными умами, а не с людьми, чье брадителически[14] медлительное передвижение в пространстве сравнимо разве что с тягучестью меда.

По мере ускорения интеллекта все более критическим ограничителем становится скорость света, поскольку растут издержки в результате потери времени на путешествие или передачу информации на дальние расстояния6. Свет примерно в миллион раз быстрее реактивного самолета, поэтому цифровому агенту со скоростью мышления, в миллион раз превышающей человеческую, потребуется примерно столько же его субъективного времени на путешествие вокруг света, как и его современнику-человеку. Звонок кому-то, находящемуся в другом городе, займет столько же времени, сколько нужно на то, что бы этот кто-то оказался перед вами собственной персоной. Сверхразумам, достигшим высочайшей скорости, которым требуется постоянное интенсивное сотрудничество, предпочтительнее находиться недалеко друг от друга. Если скоростные сверхразумы, например, собираются работать над одной задачей, было бы желательно разместить их — чтобы избавить от долгих периодов ожидания — в компьютерах, стоящих в одном помещении.

Коллективный сверхразум

Следующий тип сверхразума представляет собой большое количество интеллектов более низкого уровня, собирающихся ради достижения сверхпроизводительности в одно целое. Определение этого типа сформулировано следующим образом:

коллективный сверхразум — система, состоящая из большого количества интеллектов более низкого уровня, в силу этого ее общая производительность значительным образом превышает производительность любой существующей когнитивной системы во многих универсальных областях деятельности.

В отличие от скоростного, коллективный сверхразум не столь ясно очерчен концептуально7, но более узнаваем с практической точки зрения. На собственном опыте мы еще никогда не сталкивались со скоростным искусственным интеллектом человеческого уровня, зато хорошо знакомы с таким понятием, как коллективный разум, представляющий объединение людей, организованных в единую систему, чтобы совместно находить решения более эффективные, чем может принимать отдельный, даже самый умный, член этого сообщества. Если несколько абстрагироваться и подойти к вопросу сугубо теоретически, то такого рода системами, способными решать проблемы самого разного уровня сложности, можно назвать компании, проектные группы, социальные сети, общественные организации, научные коллективы, государства и даже, чтобы не мелочиться, весь род человеческий. Из нашей социально-институциональной практики мы знаем, насколько проще принимать решения, если над ними трудится коллективный разум.

Лучше всего коллективный интеллект проявляет себя в разработке комплексных проектов, которые легко разложить на части, чтобы каждую можно было выполнять параллельно силами подструктур единой системы и проверять результаты в автономном режиме. При решении любых задач — от строительства космического корабля многоразового использования до управления сетью закусочных — существует огромное количество возможностей благодаря разделению труда. Над каждым компонентом шаттла работает специализированная команда проектировщиков и инженеров; каждое кафе обслуживается отдельным коллективом профессионалов. Научная среда в целом складывается из особых сообществ, каждое из которых занимается своей отдельной дисциплиной и является самостоятельной системой­ с довольно жесткой структурой соподчиненных элементов: исследователи, преподаватели, студенты, журналы, гранты, премии — кстати, хочу заметить, что сложившаяся схема не очень способствует развитию того направления, которому посвящена моя книга. Но такова традиционная научная практика, и к этому можно было бы отнестись как к необходимому компромиссу, поскольку в рамках существующего огромное множество творческих личностей и целеустремленных команд, занимаясь самыми разными направлениями и работая практически автономно — когда каждый возделывает собственную научную делянку, — вносят свой коллективный вклад в сокровищницу человеческих знаний, продолжают и развивают их.

Такого рода разумная система может быть усилена за счет усовершенствования каждой отдельно подструктуры: расширение ее состава; повышение ее уровня интеллекта, оптимизация ее организационной политики8. Для превращения любого существующего коллективного интеллекта в сверхразум потребуется резкий рост на всех уровнях. Появившаяся в результате система должна быть способна значимо превосходить любой имеющийся коллективный интеллект и другие когнитивные системы во многих универсальных областях знаний. Рождаются и будут дальше появляться многие прогрессивные подходы, например: современные форматы проведения конференций, позволяющие ученым эффективнее обмениваться информацией; создание новейших алгоритмов анализа данных, способствующих лучшему отбору пользовательских предпочтений, в частности читателей и зрителей, — но каково бы ни было их значение, совершенно очевидно, что сами по себе эти инновационные факторы не приблизят нас к появлению коллективного сверхразума. Собственно, как и показатели вроде темпа прироста населения планеты или улучшения методов преподавания в учебных заведениях. Чтобы когнитивные способности человечества в целом начали соответствовать уровню коллективного сверхразума, потребуются совсем другие и количественные, и качественные критерии.