Плотин был последователем Платона и так же, как и его избранный «учитель», признавал истинной лишь Мировую Душу[12], тогда как земная материя, по его мнению, не относилась к сфере истинного бытия. Однако, в отличие от Платона, который из всех видов искусства признавал только музыку, а изобразительные искусства ставил на низшую ступень[13], Плотин, напротив, видел в искусстве способность проникнуть за пределы материального мира и узреть истинную суть вещей, отвергая идею изобразительного искусства как подражания природе. Задача искусства в корне меняется и, таким образом, заключается не в создании иллюзии реального мира, а, напротив, в постижении истинной сути вещей, и для этого нужно отказаться от всех иллюзионистических приемов — перспективы, светотени и т. д., — чтобы на месте вещей остались «чистые идеи».
Парижские катакомбы
Фото Надара. 1861 г. The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, 84.XM.436.481
Уже в позднеантичном искусстве проявляются черты, чуждые классической традиции, но вполне соответствующие идеям Плотина: одноплановость и простота композиции, обратная перспектива, отсутствие светотеневой моделировки объема, — однако особенно яркое воплощение они нашли именно в раннехристианском искусстве. В дальнейшем христианское искусство Средневековья восприняло и возвело в абсолют этот принцип. Именно потому средневековое искусство на первый, неподготовленный, взгляд кажется нам таким странным — неуклюжим, нереалистичным, нелепым, словно художники вдруг разучились рисовать, но в действительности просто сменились принципы, определяющие искусство. С течением времени эти новые принципы превратились в каноны, объем и перспектива действительно оказались забыты, а художники даже не задумывались о том, чтобы обратиться к природе. Потребуется немало времени и несколько поколений мастеров, от Джотто до Мазаччо, прежде чем итальянский Ренессанс вернет в живопись все то, что казалось утраченным. В итальянских катакомбах родилось раннехристианское искусство, итальянские мастера возродили иллюзионизм в искусстве и вернулись к природе — круг замкнулся.
Но вернемся к катакомбам. К концу II — началу III века христианская символика была уже достаточно разработана, о чем свидетельствуют катакомбные росписи. Многие христианские идеи и образы были представлены в виде символов, основанных на иносказаниях и притчах. В катакомбах Присциллы II–IV веков на Виа-Салариа встречается символика «Альфа и Омега» как обозначение Бога. Мы с вами помним, что именно в Откровении Иоанна Богослова первая и последняя буквы греческого алфавита указываются как обозначение Бога; так вот, уже в катакомбных росписях эти символы широко присутствуют.
В толковании Апокалипсиса святитель Андрей Кесарийский писал: «Словами “Альфа” и “Омега” означается Христос как Бог, содержащий все, безначальный и бесконечный» (Откр. 1: 8). Таким образом, можно считать, что в катакомбах Присциллы мы впервые встречаем «образ» из Апокалипсиса. Пусть пока еще символический, а не живописный.
Катакомбы на Виа-Салариа были открыты случайно в 1578 году, когда рабочие, трудившиеся неподалеку, обнаружили подземный ход. Первым исследователем раннехристианских катакомб стал итальянский эрудит Антонио Бозио. Он осознал важность открытия и посвятил свою жизнь исследованиям подземного Рима, хотя сам не занимался раскопками. Опираясь на сохранившуюся раннехристианскую литературу, такую как мартирологи (список святых в календарном порядке в соответствии с датой мученичества, в православной церкви такой «календарь» называется святцами) и Акты мучеников, он вычислял возможное местоположение катакомб. Посещая уже доступные подземелья, ученый фиксировал их архитектурные особенности, а сопровождавшие его художники делали зарисовки росписей. В результате многолетней работы Бозио удалось составить подробную картину подземного Рима, давшую ценный материал для изучения истории ранней церкви. Труд всей его жизни увидел свет только в 1632 году, когда самого Бозио уже не было в живых (он умер в 1629-м). Полное название книги звучит как «Подземный Рим, посмертное произведение Антонио Бозио Римлянина, единственного церковного антиквария своего времени. Завершено, расположено и расширено М. Р. П. Джованни Северани из Сан-Северино».
13
Отношение Платона к изобразительным искусствам хорошо прослеживается на примере его диалога «Государство». Творения художников, по его мнению, стоят «на третьем месте от сущности. Если истинна лишь идея вещи, а материальное ее воплощение является лишь ее бледной тенью, то творение художника, в свою очередь, является “тенью тени”».