Древнеримские сатурналии отшлифовали иллюзионное искусство и передали его ярмаркам ранней Европы.
В XVI–XVIII столетиях искусство фокуса было доведено до совершенства Георгом Сабелиусом, мэтром Гонэном, Жаном Руайе, Йозефом Фрелихом, Иоанном Боско, Каттерфельдо, Исааком Фауксом, Джинджеллом, Пелладино и еще как минимум тремя десятками классиков циркового иллюзиона.[50]
В раннем средневековье технология фокуса остается известной только тем, кто сам работает на аренах, но уже в 1533 году Генрих Корнелий Агриппа издает в Кельне свой труд «Об оккультной философии», где трюкам посвящена целая глава.
В 1771 году Иоганн Христиан Виглеб издает книгу «О натуральной магии». В 1790 появляется труд Г. Галле «Открытые тайны древних магов и чародеев или волшебные силы природы, в пользу и увеселение употребленные».
Даже самого беглого знакомства с историей циркового иллюзиона достаточно, чтобы убедиться в том, что все без исключения религиозные культы, включая спиритуализм, а также целители и экстрасенсы не изобрели ни единого собственного фокуса, а только заимствовали репертуарные номера, известные еще со времен Кратифена и Деофита.
Возможно, этот небольшой набор умных и эффектных обманок и есть тот самый «след бога».
Если это так, то смущает тот факт, что «мировой разум», «создатель и повелитель планет и плазм» век за веком пользуется одним и тем же сомнительным наборчиком чудес, подсмотренном на ярмарках и в цирках.
Вероятно, нам следует признать поражение: мы честно искали бога, а нашли унылый микст из нотаций и фокусов.
Знание тайн цирка сегодня обрушивает спиритуализм и экстрасенсорику, не оставляя для нас надежды найти в них «сверхъественный фактор».
Но!
Если бы иллюзионисты «евангельского века» имели бы профсоюз, средства массовой информации и тот азарт, который воодушевлял Боначека или Гудини, у нас, вероятно, было бы на одну мировую религию меньше.
Ее паранормальная сторона была бы опознана, как набор репертуарных трюков, безжалостно разоблачена и осмеяна. А без нее притчи и нотации Христа остались бы простым фольклором, который никогда бы не вскружил головы даже рабам и погонщикам ослов.
Христианство не исключение. Такую же участь имела бы и любая другая форма магии, остающаяся в своей премордиальной форме или оформленная в религию.
Мы видим забавную инверсию.
Цирковой трюк в сочетании с хохотом, светом, гримом и кривляньями остается тем, что он есть, т. е. обычным трюком. Он же в сочетании с мраком, пафосом и темой смерти становится доказательством наличия тайных духовных сил мира.
Причина такой инверсии понятна.
Для мозга с его очень ограниченными возможностями и соответственно «урезанной» рецепторикой, среда и не может предложить большого разнообразия возбудителей.
А функция центральной нервной системы — это их постоянный поиск, что, вероятно и вынуждает бедную ЦНС homo «бродить по кругу», используя одни и те же явления в качестве совершенно разных по смыслу раздражителей.
Прекрасным поясняющим примером таких инверсий является двойное использование бромидроза.
Бромидроз, как известно, это зловоние пота, вызванное его естественным бактериальным разложением. Это сложный, многосоставный аромат, фундаментом которого является изовалериановая кислота и продукты нитрификации (окисления аммиака).
Бромидроз может вызвать рвотный рефлекс, когда исходит от разлагающегося пота ног, а может быть объектом восхищения, если его источают дорогие сорта сыра.
Отметим, что и в том и в другом случае это будет один и тот же запах. Его химическое происхождение и физиологическое восприятие никак не будут отличаться.
С учетом того, что молоко (основное сырье для изготовления сыра) это сложная модификация пота, сохранившее с ним (некоторое) биохимическое родство, оно и разлагаемо (почти) так же, как пот, теми же группами бактерий, в частности Nitrosomonas.
Но!
Источаемый грязными запревшими носками, портянками, подошвами и пальцами ног, он вызывает отторжение и включает защитные реакции, а преподнесенный на хрустале или фарфоре, в виде «лимбургера» или «комамбера» провоцирует восторг и желание неспешно определять гамму ароматических интонаций.
Вглядевшись, мы обнаружим, что наши примеры с фокусами или бромидрозом не уникальны.
Вся культура homo переполнена инверсиями.
50