«Мне… чай, пожалуйста». – Я произнесла эту фразу с подчеркнуто представительской интонацией, какую постоянно слышала вокруг себя на протяжении трех суток симпозиума. И дежурно улыбнулась при этом.
Он хохотнул, коротко распорядился насчет чая.
«Владимир Эдуардович, – совершенно неожиданно для себя спросила я, – неужели в банке не нашлось никого для этой очень приятной и интересной поездки?»
Он покачал головой.
«Хороший вопрос. Ну, а если я скажу, что не нашлось?»
«Я не поверю».
«Тогда что вы хотите услышать?»
«Почему вы послали меня».
«Вы мне понравились».
«Хм».
«Не только как женщина. Я знал, что вы сможете это сделать».
«Откуда вы знаете, как я это сделала?»
«Знаю».
«Вы знаете все на свете, да?»
«Почти. Не забывайте, я был педагогом».
Я подумала, что он, верно, знает и про Гласснера. Я опять не знала, что сказать, но в это время принесли чай, и я получила возможность размешивать ложечкой сахар.
«Значит, понравилось?» – спросил он.
«Да, – сказала я, и меня понесло, – даже очень. Просто ужас как понравилось! Только, видите ли, я ничего не привезла с собой. Кроме этих бумаг, конечно. Ни себе, ни даже вам сувенира… Некогда было, понимаете».
Он посмотрел на меня сочувственно:
«Понимаю».
Мы опять помолчали.
«Я, наверно, должна написать отчет».
«Должна? – удивился он. – А вы что, не написали?»
«Не успела, – призналась я. – Честно говоря, я очень устала».
«А-а», – сказал он, как бы принимая это объяснение.
«Владимир Эдуардович, – сказала я, – тогда, на банкете, да и вообще до поездки, мне было легко и приятно с вами беседовать. А сейчас… конечно, тоже приятно, но совсем не легко. Я что-то должна сказать… или сделать… или вы что-то хотите сказать, но все откладываете…»
«Да, вы совершенно правы, – сказал он, – я хотел бы предложить вам работу в банке и все думаю – стоит или нет. Пытаюсь сопоставить вас сегодняшнюю с той… до поездки…»
Мне стало обидно.
«А вы не подумали, хочу ли я этого?»
«Почему же, – спокойно сказал он, – это уже следующий вопрос… Если я решу, что не стоит предлагать вам работу, то он отпадет сам собой. Разве не логично?»
Я улыбнулась – должно быть, кривовато.
«Давайте позанимаемся делом, – неожиданно предложил он. – Меня интересует…»
В общем, он расспросил о деталях. Следующие полчаса я отвечала на его вопросы и рассказывала вещи, которые – как было нами условлено – я не собиралась включать в письменный отчет.
«Да-а, – сказал он наконец, точно так же как тогда, после экзамена, – вы способная женщина… Откровенно говоря, постоянная работа в банке – не для вас. Вы стали бы украшением соответствующего департамента… но и только. Через год вы уже не смогли бы сделать то, что сделали сейчас».
«Вам виднее», – заметила я. И подумала – сказать или нет про Гласснера?
«Но мы могли бы сотрудничать. Правда, не всегда это будет связано с заграницей… Бывают разные ситуации, сложные… э-э… теоретические вопросы…»
И тут я вдруг прозрела. Ах ты, хитрый пес! Захотел сделать из меня свою нештатную осведомительницу, вот какая была затея. Умница… научная киска… понравилась, видишь ли… Да, проверка была что надо. То-то он удивился, что я не написала отчет – это не вписывалось в его безупречную схему. Всего одна мелкая ошибочка, одно словцо – сотрудничать, вот оно! Дешевый трюкач – конечно, не знает он ни про какого Гласснера… Ну погоди, Владимир Эдуардович, сейчас я тебе устрою… сложный теоретический вопрос…
«Понимаю, – сказала я в глубоком раздумье, – это, наверно, наилучший вариант… Только вот…»
«Да?»
«Видите ли, – я осторожно подбирала слова, на самом деле осторожно, – там, на симпозиуме, я почувствовала, что по большому-то счету практика в этом деле все же нужна. Я имею в виду, в науке…»
«Хм». – Он не понимал, куда я клоню.
«Ведь это случайность, что тема была близка моей бывшей специализации. Попросту, мой доклад был чистой авантюрой».
«Хм. Интересно».
Я видела, что не интересно ему совсем. По схеме полагалось, видно, перейти к следующему действию, а я тут затеяла какую-то ерунду.
«И я подумала, что мне нужно позаниматься научной работой. Плотно позаниматься, восстановить форму. Сейчас так много нового… Море информации. Потом – живые контакты…»
«Прекрасный вывод, – сказал он с облегчением, и я увидела, что мысль о живых контактах ему понятна и близка. – Могу я оказать вам содействие? У меня сохранились кое-какие связи в академических кругах…»