Дон Гарсия
Так я красив? Что скажешь ты?
Тристан
Как бог, убей меня создатель,
Да здравствует изобретатель
Голландской этой красоты![109]
Каких уродств не исправлялось
Коленчатым воротником!
Я с неким щеголем знаком,
Которым дама увлекалась,
Пока на нем был воротник.
Однажды он предстал пред нею,
Ничем не изукрасив шею,
И страсть ее остыла вмиг.
Увы, что этот юный франт
Явил глазам влюбленной дамы!
На желтом горле были шрамы,
Следы от вырезанных гланд,
Нос в обе стороны разбух,
Огромные открылись уши,
И две щеки, мертвей и суше,
Чем у древнейшей из старух.
Он был, короче вам сказать,
Сам на себя похож так мало,
Что вряд ли бы его узнала,
При всей любви, родная мать.
Дон Гарсия
По этой и другим причинам,
Я бы приветствовал закон,
Которым был бы воспрещен
Плоеный воротник мужчинам.
А то и лиц без фальши нет,
И наживаются голландцы,
Которым глупые испанцы
Потворствуют себе во вред.
Валлонский узкий отворот
Красивее, дешевле стоит,
И шею меньше беспокоит,
И всем решительно идет.
А брыжи требуют усилий
Хозяина. Иной дурак,
Чтоб их не смять, шагает так,
Как будто кол в него всадили.
Тристан
Я знал такого дурака:
Свиданья с дамой он добился,
Но подступить к ней не решился,
Чтоб не помять воротника.
Не понимаю, в чем тут суть:
Все говорят, что вот уж годы
Они хотят валлонской моды, —
И хоть бы начал кто-нибудь.
Дон Гарсия
Мой друг, не нам с тобой заставить
Мир быть другим. Какие тут,
Скажи мне, женщины живут?
Тристан
А женщинами легче править,
Чем миром?
Дон Гарсия
Как-никак приятней.
Тристан
Вы влюбчивы?
Дон Гарсия
Я молод, друг.
Тристан
Для тех, кому любить досуг,
Нет в мире города занятней.
Как в темном небе, по ночам,
Светил сияют вереницы,
Так и у нас, в стенах столицы,
Блистает рой прелестных дам.
Они довольно разнородны
По положенью своему,
По качествам и по всему,
И блеск и мощность их несходны.
Конечно, ни одной сеньоры
Я к их числу не отношу:
То ангелы, и я спешу
Молитвенно потупить взоры.
Я расскажу вам лишь о тех,
Которые небезупречны,
Божественны, но человечны,
Хоть звезды, но познали грех.
Замужних встретите вы тут,
Во всем приятных. В небе этом
Я уподоблю их планетам:
Они лучи всех ярче льют.
Одни, когда соединятся
Их чары с добротой мужей,
В сердцах приезжих богачей
Рождают жажду разоряться.
Есть и такие, чьи мужья
По службе за морем бывают:
То к солнцу Индий уплывают,
То в итальянские края.
Подчас оно не так, конечно:
Иные (это легкий труд)
Себя замужними зовут,
Чтоб жить свободно и беспечно.
Другая — в дочерях всегда,
А мать у ней — то та, то эта;
Мать — мимолетная комета,
Дочь — неподвижная звезда.
Имеются в большом числе
Так называемые львицы,
Меж куртизанками столицы
Всех тоньше в нежном ремесле.
Разбором ниже — чародейки,
Что выдают себя за львиц;
Они похуже тех цариц,
Но все же лучше, чем ищейки.
Такая, коль сравнить с другими,
Довольно тусклая звезда,
Но вам придется иногда,
Быть может, озаряться ими.
Ищейку вряд ли кто причтет
К разряду звезд; она — комета,
Распространяет меньше света
И неизвестно где живет.
Она с утра уже блуждает,
Неся угрозу кошелькам;
Прибрав один из них к рукам,
Она мгновенно исчезает.
Еще девчонки есть у нас,
Уже последнего разбора;
Их пламя — вспышка метеора:
Сверкнет и скроется из глаз.
Но горе злату и сребру,
Когда душа звездой пленилась!
Чтобы звезда остановилась,
Нужны сокровища Перу.
Нам Зодиак дает урок:
Знак Девы лишь один над нами,
А рядом целых три с рогами —
Овен, Телец и Козерог.
При изученье тех высот
Одно да служит вам опорой:
Что деньги — ось, вокруг которой
Стремится звездный хоровод.
вернуться
109