Президент мгновенно сцапал коробочку и нажал на кнопку. Рядом с одним его изображением в комнате появилось второе.
— Добре, — сказал Президент. — Еще один орден хочешь?
— Зачем мне эти ордена? — сказал я.
— А чего хочешь? Проси, не стесняйся.
— Да у меня все есть, — сказал я. — Любое желание исполняется, как в сказке про Аленький цветочек.
— Скучно тебе, наверное?
Надо же, удивился я, четко мыслит мужик, несмотря на возраст.
— Тут вы правы, — сказал я, — скучновато.
— А это кто там, рядом с тобой? Тот парень из разведки?
— Он самый. Александр его зовут, Скорынин.
— Как служба, Александр?
— Служу Отечеству, господин Президент.
— Ну служи, служи. Экий, понимаешь, строевой. Тебе звание то повысили, как я распорядился?
— Так точно, господин Президент.
— Ну вот. То-то же. Еще вопросы есть?
— Никак нет, — сказал Скорынин.
— Извините за беспокойство, — сказал я. — Всего доброго.
Изображение Президента растаяло.
— Он действительно сможет связываться с кем угодно? — спросил разведчик.
— Кроме меня, — ответил я.
— Я полагал что высокие технологии в другие цивилизации вносить нельзя, — сказал Скорынин.
— Я тоже об этом читал, — ответил я. — Выходит — можно.
За пазухой Александра звякнул его телефончик.
«Руководство берет тайм-аут, — подслушал Проводник, — мое назначение пока остается в силе. Поехали, передашь дела. Что, фигурант от награды отказался?»
«Нет, он уже поблагодарил Деда».
«Как?!»
«Есть у него такой видеотелефон без проводов. Высокие технологии иной цивилизации. Теперь подобный телефон и у Деда есть. Сможет любого высматривать и выслушивать в любой момент».
«Но это же меняет дело… Мне, может, еще раз связаться?»
«Не стоит. Я сейчас выхожу».
Скорынин повернулся ко мне лицом.
— Я вот о чем хотел бы попросить. Вы поосторожней, пожалуйста, с этим своим даром. Особенно в России. Родина все же.
— Я и так шага лишнего сделать боюсь, — сказал я раздраженно, — думать иногда остерегаюсь, чтоб чего не напортачить. Это огромная ответственность — желать себе и не навредить другим. Так что, не боись. Не такой уж я антисоциальный тип, как кажется.
— Опять на ты? — приподнял бровь Александр.
— Это по дружески.
— Тогда принимаю, — он протянул мне руку.
Я пожал ее. И замялся.
— Я могу сделать тебе подарок?
— Какой?
— Да так, полмиллиончика. Я, как ты знаешь, человек богатый. Ты, надеюсь, не понесешь эти деньги своему руководству?
Теперь замялся он.
— Если все будет оформлено официально, тогда пожалуй…
Проводник с Матром сделали бумаги мгновенно.
— На, — протянул я ему пластиковую карту и заверенную нотариусом дарственную. — Это золотая кредокарта на «Дойчбанк» в Бонне и заверенная дарственная. Официальней некуда.
— Спасибо, — сказал Александр и вновь протянул мне руку.
Мы обменялись рукопожатием вторично. (Убедительно доказали друг другу, подумал я, что оружия у нас в руках нет).
За то время, пока я общался с ним и с Президентом (как они его — Дед) тоска предчувствия немного меня отпустила. И я решил заняться сексом.
Я уже обещал, что уделю этому вопросу отдельную главу. Ну, не главу, а так, пару абзацев.
В молодости (как и в зрелости) у меня особых сексуальных проблем не было. Девушек я добивался легко, так же легко обрывал связь. Охмурял я их хорошо подвешенным языком, подарками (когда были деньги) и уменьем блефовать (бить понты)[3].
В тот недолгий период, когда я был богатым, я просто покупал их, выбирая не профессионалок. (Всегда питал неприязнь к проституткам, хотя часто пользовался их услугами). Эта покупка требовала некоторой дипломатии: нельзя было напрямую показать коммерческую сторону сделки. Дорогой подарок, жалоба на одиночество, просьба пожалеть несчастного богатея, легкий намек на возможную серьезность отношений в будущем… Короче, стандартный набор любовного афериста.
В период бичевания (БОМЖевания) я удовлетворял себя девчонками-беспризорницами. Они отдавались за еду, за бутылку пива, за пачку сигарет. Причин того, что у меня возникли некие педофилические тенденции, на мой взгляд две: ослабленный бродяжьей, полуголодной и вечно пьяной жизнью организм (не зря люди с ослабленной потенцией часто испытывают влечение к детям) и абсолютное неприятие взрослых БОМЖих, опустившихся до невозможности.
3
Блеф с дамами мало чем отличается от подобного карточного приема. Представишься не тем, кто ты есть на самом деле, похвастаешься между прочим. Помню, что как-то для того, чтоб покорить некую Наташу, я нанял двух ханыг и они на нее напали вечером. А я, естественно, выступил в роли Рыцаря.