С почтительным видом, уважительным тоном он разъяснял хунвэйбинам:
— Реакционность это моя вина, поэтому я написал об этом самыми крупными иероглифами, бросающимися в глаза. Я, Хоу Баолинь, перед лицом маленьких генералов — лишь ничтожнейшее существо, поэтому мои фамилия и имя написаны самыми мельчайшими иероглифами. Они скособочились, что свидетельствует о том, что после критики и борьбы, проведенной маленькими генералами, они нетвердо стоят на ногах, едва не падают. Если еще несколько раз поддать, то уже упадут и, не встанут...
Он болтал как заведенный, говорил очень искусно. Хунвэйбины слушали самодовольную быструю речь, а он таким путем оттягивал телесные страдания. Революционные массы, видя то, что происходит на помосте, не собирались смеяться, но и не могли настроиться на серьезный лад. Собрание по борьбе и критике превратилось в балаган, велось ради соблюдения проформы, лишь бы как-то довести до конца.
А Ли Дачжан и Ли Цзинцюань, один — не Чэнь И, второй — не Хоу Баолинь — не могли вызвать у хунвэйбинов почтительного отношения к себе, как не могли и развеселить их, зато были очень непреклонны и разве не напрашивались на неприятности?
Не я один несколько сочувствовал им, некоторые даже определенным образом переживали за них.
Как я и ожидал, на помост запрыгнуло несколько хунвэйбинов, отстегнули поясные ремни и начали их стегать.
Они стояли не двигаясь, молча переносили побои. Не уклонялись. Не опустились не колени.
Крестьяне в какое-то время бывают милосердны. Именно в какое-то время.
Причем не все крестьяне и не все время бывали милосердными. Нет правила, определяющего, в какое время они выражают милосердие.
Во всяком случае в тот день крестьяне, сидевшие у самого помоста, проявляли много милосердия.
Они поднимали черные-пречерные руки и восклицали:
— Надо бороться вежливо, незачем грубить!
— Надо трогать души людей, не надо прикасаться к телу!
— Решительно отстаиваем 16 тезисов![42]
Тогда один из хунвэйбинов, находившихся на помосте, тоном уважаемого дедушки Сунь Цзинсю[43] начал поучать их:
— Товарищи бедняки и низшие середняки, сейчас я расскажу вам басню «Крестьянин и змея»...
Крестьяне, находившиеся у помоста закричали:
— Нам не до басен!
— Мы поднялись в 5 часов и с полночи добирались сюда не для того, чтобы слушать басни!
— Мы не разрешаем вам нарушать 16 тезисов!
А хунвэйбин даже ухом не повел, как ни в чем не бывало продолжал:
— В давние времена жил один крестьянин. Зимой он увидел замерзшую змею. Ему стало очень жаль ее, и он подобрал змею, засунул за пазуху. Она отогрелась, проснулась и безжалостно укусила крестьянина. Змея отравила его своим ядом, а он перед смертью, раскаиваясь, сказал: «Я пожалел ядовитое существо, действительно, как говорится, сам сотворил, сам и получил»...
Хотя те крестьяне в основном были неграмотные, а древняя басня не представляла собой высоко изящной глубокой аллегории, они поняли, что это сатира на них.
Возможно, основное намерение тех хунвэйбинов вовсе и не состояло в том, чтобы с помощью басни посмеяться над ними, а всего лишь просветить их и дать урок классовой борьбы.
Но крестьяне возмутились. Если они однажды возмутятся, то становятся очень страшными. Председатель Мао в «Докладе об обследовании движения крестьян в Хунани» подробно описал ужасы, которые творили возмутившиеся крестьяне. И Хунаньские, и Сычуаньские крестьяне — это крестьяне китайские. В способах выражения их возмущения большой разницы нет. Более того, их бунты в те годы были самыми показательными. Множество способов бунтарских действий хунвэйбинов было заимствовано у них.
Крестьяне один за другим запрыгивали на помост. Схватили того «просветителя» и стали безжалостно колотить по чем попало.
Его боевые друзья, видя, как избивают их собрата, конечно, не могли оставаться безучастными.
И тут они пошли в контратаку. На помосте началось публичное представление пьесы на военную тему.
— Отдельный герой одолеет тигра и леопарда, а негерой испугается даже медведя. Цветение сливы мэйхуа, застилающее небо как падающий снег, радует глаз, замерзающая муха никого не удивляет! — снова раздался пронзительный голос той же хунвэйбинки. Громкоговоритель разнес ее слова на все четыре стороны.
Еще больше крестьян возмутилось.
Еще больше их выскочило на помост.
Они перевернули стол, разбросали стулья, несколько человек, уцепившись за того хунвэйбина, учили его уму-разуму.
42
16 тезисов — 11 пленум ЦК КПК в августе 1966 года принял решение о «великой культурной революции», известное также как 16 тезисов.