Это был сокращенный вариант романа «Цзинь, Пин, Мэй»,[30] с соответствующей раскраской и брошюровкой. Если судить более строго, то он представлял собой образец порнографической литературы. Свою книгу я отложил.
Меня целиком захватила та часть книги, где шло подробное описание секса, вульгарное, близкое к грязному изложение чувств и самого секса. С одной стороны, мне было стыдно, а с другой — я совершенно не мог оторваться, не признать его покоряющую силу.
Меня тревожило лишь то, что неожиданно могут нагрянуть подчиненные и я окажусь в затруднительном положении, поэтому закрыл обе двери на засовы, окно занавесил одеждой, и тогда лег и стал читать.
Я подумал, что к тому времени, когда вернутся подчиненные, я не успею прочитать даже одну часть, т.е. «Весну», «Лето», «Осень» и «Зиму» едва ли хотя бы пролистаю, разве не досадно? Поэтому отложил «Весну» и стал перелистывать три остальные части. Отложил «Лето», взял «Осень», Отложил «Осень», взял «Зиму», отложил «Зиму» и снова взял «Лето».
Вдруг постучали в окно и в дверь. Срывающийся голос за стеной кричал:
— Открой дверь! Открой дверь! Зачем занавесил окно? Это пришли подчиненные.
Я поднялся и одну за другой все четыре части книги засунул под ковры.
Стук в двери и окно, крики наружи усилились.
Черт бы вас побрал, подумал я, когда вы уходили домой, то все от меня спрятали, чтобы не прочитал. Я тоже спрячу, чтобы и вы поискали, если вздумаете продолжать свое занятие. А поэтому извлек их из-под ковров, разделил все четыре части и спрятал в четырех разных местах, где их трудно найти.
Когда я открыл дверь, они ворвавшись в склад, сразу набросились на меня с вопросами:
— Зачем ты запер дверь?
— Когда вы ушли мне захотелось поспать, боялся, что может что-нибудь пропасть! — ответил я.
— А зачем окно занавесил?
— От солнца! Так спокойнее спать!
— А почему ты так долго не открывал нам дверь?
— Я крепко спал, вначале не слышал шума. Они недоверчиво смотрели на меня в надежде найти уязвимое место в моих объяснениях и поведении.
Я лениво потянулся, сладко зевнул и как бы самому себе сказал:
— И чего это так тянет на сон, надо еще поспать!
Один из подчиненных подошел к столу, в котором были деньги, и вытянул ящик. Некоторое время осматривал его, потом выдвинул другой ящик. Так один за другим он открыл все ящики, внимательно осматривая их. Не найдя ничего сомнительного, он промолчал.
Видимо, именно в этом они подозревали меня.
Мне стало и весело, и смешно. О, Владыка неба и Владычица земли, мне даже в голову не пришло заниматься теми слитками в форме башмачка, золотыми слитками, дорогими именными цепочками, украшениями и пачками денег. Возможно здесь подсознательно срабатывала уверенность в том, что здешние вещи все до единой взяты на учет. А вот, что касается «Весны», «Осени», «Лета» и «Зимы», то они не выходили у меня из головы, я не находил себе места.
— Ты зачем проверял деньги? — недовольно спросил я.
— Не за чем, просто так, захотелось взглянуть! — ответил он.
Я больше ничего не стал говорить, они переглянулись и тоже умолкли. Зашли в маленькую подсобку и опустились на пол. Когда удобно уселись, один из них предложил:
— Нас четверо, возьмем по одной части «Весну», «Лето», «Осень» «Зиму» и вдумчиво почитаем!
— Правильно, воспользуемся тем, что остальные пока не вернулись, и изучим их.
Обсудив это вместе, они приподняли ковры.
Я, делая вид, что тоже собираюсь читать, взял в руки свой «Декамерон».
Они, естественно, ничего не нашли.
— Странное дело, разве мы не под ковры их положили, когда уходили?
— Да!
— Точно, я видел, как вы заложили их под ковер!
Я украдкой посматривал на них, видел, как каждый в упор посмотрел на меня.
Я спросил их:
— Какие «Весна» и «Лето»? Разве, когда вы уходили, не сказали мне, что бросили книги в общую кучу? Выходит вы и под ковры еще что-то засунули?
— Не прикидывайся незнающим!
— Друг, не дури нам головы!
— Давай обменяемся! Если ты хочешь прочитать их, подожди пока мы закончим и отдадим тебе, тогда читай себе на здоровье! — Они вплотную обступили меня.
— Обменяться? Чем обменяться? Я не поднимал ни одного угла ваших ковров!