— Эти книги в Китае не будут издаваться очень долго, — сказал он, похлопав ладонью по кипе книг.
Мы молча смотрели, как он сел на велосипед и удалился.
В тот день в обед мы за счет дополнительной платы на обеды вдоволь наелись хлеба и красной колбасы.
После обеда мы начали инвентаризацию: все классифицировать и заносить в книгу учета. Не успели управиться лишь с книгами, уж очень много скопилось их там.
По неизвестной мне причине Ван Вэньци в те дни на склад не приходил. Один из нас подсказал, что ему тоже надо дать 30 юаней. Хотя в душе я сильно ненавидел его, но считал, что не дать ему «дополнение к обеду» будет несправедливо. В присутствии всех я вынул из ящика пачку десятиюаневых купюр, выдернул из нее три и поручил одному подчиненному передать Ван Вэньци. По примеру представителя «Союза 8.8» я, убрав пачку денег в ящик стола, хлопнул рука об руку и поднял их для обозрения.
— А где 4 части известной вам истрепанной книги? — спросил я.
Никто не ответил. Я предупредил:
— Те, у кого они находятся, могут лишь обмениваться ими! Если кто-то вздумает вынести отсюда, то всех нас втянет в большой скандал!
Мое предупреждение возымело действие, четверо подчиненных извлекли из-под маек четыре ветхие книжки.
— Сжечь! — выкрикнул кто-то.
Не знаю, какой психологический стресс пережили эти ребята, но они поддержали сожжение. Не дождавшись моего согласия, они бросили книги на пол и сожгли.
— Слишком желтая, ни дна ей, ни покрышки!
— Видать, тот, кто написал эти книги, большой бабник!
Каждый высказал свое крепкое слово.
На третий день приехали два больших грузовика и несколько человек из «Союза 8.8», которые оставили «пещеру Али-Бабы» пустой. Мы тоже возвратились в школу...
Сколько же денег и ценностей прошло через руки хунвейбинов в ходе движения по конфискации имущества?! Это невозможно подсчитать. Однако я осмелюсь констатировать, что количество хунвэйбинов, позарившихся на них, было ничтожно. Они конфисковывали имущество, они громили, они от имени революции подобно грабителям врывались в дома зажиточных людей. Но их целью не был грабеж. Не был захват. Они верили, что их действия носят революционный характер. Великая культурная революция провоцировала их на такие действия и стимулировала их. И, если уж говорить до конца, то кроме этого, они еще старались выразить себя. Показать свою революционность. И в своих «революционных» действиях они стремились проявить себя, как им казалось, именно с лучшей стороны. Но их действия и поступки отразились в кривом зеркале истории не иначе как в искаженном виде, подобном действиям Дон Кихота. Даже больше того, отвратительными, дикими, глубоко ненавистными.
ГЛАВА 11
Один из трех главарей нашей организации хунвэйбинов из-за того, что двое других без его согласия объединились с «Союзом 8.8», написал заявление о выходе из организации, изложив его в очень жестких формулировках.
Члены правления центра нашей организации созвали экстренное совещание, чтобы выработать ответные меры. Кто-то предложил рядом с его заявлением приклеить другое, объявив в нем его личностью, подобной Чжан Готао[31] и навсегда исключить из нашей организации хунвэйбинов. Кроме того, предъявить ему ряд серьезных обвинений за раскол нашей организации. Хотя это и не красило нас, тем не менее его выгнали, сделав вечным своим врагом. Он, обозлившись, предпочел остаться в гордом одиночестве, водрузил свое особое знамя, переманил к себе часть рядовых бойцов, создал другую хунвэйбиновскую организацию, назвав ее «Отрядом бесстрашных борцов». Провозгласил нам кровную войну до победы.
Потом случилось событие, которое крайне потрясло весь город. Несколько бродячих хулиганов среди бела дня затащили одну учащуюся средней школы — члена хунвэйбиновской организации в укромное место на стройке и совершили групповое изнасилование.
Все население города, независимо от принадлежности к тем или иным его слоям, и учащиеся средних школ или институтов, и организации монархистов, и хунвэйбины организаций цзаофаней — все были охвачены священным гневом. В то время все организации хунвэйбинов институтов и средних школ города, не договариваясь, не объединяясь, стали действовать совместно и провели всеобщую очень шумную и мощную демонстрацию.
Возгласы возмущения хунвэйбинов сотрясали небесную высь, в городской вышине эхом отдавались громогласно выкрикиваемые призывы.
«Даешь красный террор!».
«Искореним хулиганствующих стиляг!». «Не позволим позорить боевых друзей-хунвэйбинов!». «Отомстим за позор боевых друзей-хунвэйбинов!». «Развернем смертельные атаки против хулиганствующих стиляг!». В небе колыхались транспаранты, призывающие в карательный поход против стиляжьего хулиганья.
31
Чжан Готао — после образования компартии Китая входил в состав ЦК, был секретарем ЦК, за серьезные ошибки и отступления от линии партии исключен.