Нью-Йорк, 11 сентября 1967 года. В первый день учебного года члены Комитета по образованию (Board of Education) Нью-Йорка — профессионального союза, объединившего тогда восемьдесят тысяч учителей, начали забастовку, которая продолжалась четырнадцать школьных дней. Юджин был одним из одиннадцати должностных членов Комитета, в обязанности которых входили переговоры по контрактам, определяющим условия работы учителей. Спустя сорок лет Юджина попросили описать эти события. Так появились эти воспоминания о том, что происходило за кулисами коллективных переговоров по вопросам забастовки.
«Что такое профсоюз и что такое коллективные переговоры? Работники крупных организаций, где работают тысячи людей, практически лишены индивидуальной переговорной силы, которая позволила бы каждому из них договариваться с работодателем об изменении зарплаты или условий труда. В результате все вопросы решаются путем коллективных переговоров через профсоюз. Избранные должностные лица — Комитет по переговорам — обсуждают с руководством предложения коллектива. В результате успешных переговоров появляется контракт. Если переговоры заходят в тупик, работники используют единственное оружие, доступное им, — забастовку. И пока идет забастовка, переговоры продолжаются.
Вначале Комитет по образованию полагал, что учителя будут бастовать не более одного дня. Если бы забастовка развалилась, руководство могло бы навязать нам свои требования.
Более 80 процентов учителей бастовали в первый день забастовки, на второй день — более 95 процентов учителей не вышли на работу. На третий день забастовка охватила почти 100 процентов учителей. Профсоюзы основаны на солидарности и отстаивали свою позицию. На третий день Совет директоров убедился, что у нас полная забастовка и необходимо переходить к переговорам — к чему мы как раз и стремились. Забастовка получила большую огласку в газетах и на телевидении. Тогдашний мэр Нью-Йорка Джон В. Линдси тоже не мог остаться в стороне. Он предложил проводить переговоры в резиденции мэра, особняке Грейси, в верхнем Ист-сайде Манхэттена.
Когда наша группа из одиннадцати человек вошла в особняк, мэр спустился поприветствовать нас, и его лицо было белым от гнева. Ведь закрытие школ создавало для него серьезную политическую проблему. Он начал кричать на нас, и мы хотели уйти, но помощник мэра остановил нас.
Нас провели в большую, красиво оформленную гостиную и сказали, что по приказу мэра нам не разрешено покидать особняк, пока забастовка не будет урегулирована. Полиции было дано указание не выпускать нас. Неужели мэр хотел сломить нашу волю, заставив нас чувствовать себя некомфортно?
Главным вопросом в первый день в особняке было — где спать? В комнате, отведенной нам, да и во всем особняке мэра не было спален и не было кроватей. Джордж, вице-президент по средним школам, был большим любителем кемпингов и предложил купить надувные матрасы. Мы одобрили расход. Через пару часов Джордж вернулся с одиннадцатью надувными матрасами, но, к сожалению, забыл купить насос. И вот наш Комитет по переговорам дружно уселся надувать матрасы, дуя прямо в них. Помощник мэра заглянул к нам и, увидев, как весь наш комитет, сидя на полу, усердно надувает щеки, дуя в матрасы, наверняка подумал, что мы тронулись умом.
Переговоры с Комитетом заняли 11 дней. Нам предстояло решить несколько сотен вопросов, но в конце концов после многих уступок с обеих сторон у нас появился контракт, который мог быть принят членами нашего профсоюза. И мы оказались правы. Вместе мы одержали великую победу. Подавляющим большинством голосов контракт был принят, и забастовка закончилась»[3].
После такого сухого изложения исторического факта надобно добавить сочных подробностей, которыми Юджин поделился со мной: в особняке мэра Нью-Йорка не было не только спален — не было и душевых. Там никогда никто не оставался на ночь, и группа из 11 человек, среди которых была одна женщина, проспавших на полу в одной комнате в течение долгого времени на надувных матрацах, находилась в очень некомфортабельных условиях.
После долгих переговоров забастовщикам было разрешено по очереди уходить домой помыться, на что отводилось 2–3 часа.
Людей кормили, и это было все, что мэр сделал для них. Профсоюз учителей победил, и Юджин очень гордился этой победой, добытой в трудных условиях. Не уверена, что Профсоюз помнил и оценил эти героические усилия своих избранных делегатов.