И еще я заметила, что когда Эдгар отходил к гостям, возле молодой графини тут же оказывался Бигод. Конечно, невесте не возбраняется отвечать на любезности гостей, но уж больно часто ее можно было увидеть с этим белобрысым норманном. Но к чести Бэртрады отмечу, что ни разу она не подарила ему более теплого взгляда или более любезного ответа чем другим. А этих других рядом с ней всегда было много — все эти английские вельможи, стремившиеся засвидетельствовать почтение дочери короля, и особенно ее свита, так и вьющаяся вокруг. Как я поняла из разговоров, многие из них собираются остаться в Норфолке, дабы составить ее штат. Но большинство рыцарей и дам, прибывшие с этой внебрачной дочерью короля, были худородными дворянами, находящимися на жаловании. А значит Эдгару придется раскошеливаться на их содержание. Он-то бесспорно, человек не бедный, но я еще не знала никого, кто бы согласился содержать столько нахлебников.
В какой-то миг граф и графиня приблизились к скамье, где сидели я и еще несколько дам в летах, не принимавших участия в танцах. Эдгар с Бэртрадой только вышли из круга хоровода, оживленные и улыбающиеся. Эдгар заметил меня, подошел, увлекая супругу.
— Ты все сидишь в уголке, моя милая Риган.
Я встала, поклонилась и он представил меня жене.
— Это моя невестка, вдова моего брата, леди Риган из Незерби. Она моя помощница, мой незаменимый друг. И столько сделала, чтобы сегодняшние торжества прошли как должно.
У меня на душе стало тепло от его слов. Боже, какой же он все-таки славный человек! Но тут я почувствовала взгляд Бэртрады. Та насмешливо окинула меня с головы до ног. Глаза холодные, уголки губ презрительно опущены.
— Да, Риган де Шампер в девичестве, если не ошибаюсь.
Я поклонилась.
— Мне лестно, что ваша милость помнит меня.
— Да, припоминаю. Чтож, меня устроит, если мне станет прислуживать женщина столь древнего нормандского рода. Надеюсь вы будете так же послушны, как и при моей сестрице Матильде?
Я опешила. Сколько презрительного высокомерия в ее голосе. За что?
Она уже поворачивалась отойти, но Эдгар удержал ее.
— Миледи, вы ошибаетесь. Леди Риган не прислуга. Она член семьи.
— Я никогда не ошибаюсь, сэр. И знаю место каждого. Поэтому не учите меня, как с кем держаться.
Высокомерна и далеко не так умна, как о ней говорят. И Эдгар дал ей понять это, негромко напомнив, что прежде всего она его жена и должна слушать его. Лицо Бэртрады пошло пятнами.
— А не забываете ли вы, что графом вы стали только потому, что так захотела я?
— Как и захотели стать моей женой, напомню, — парировал Эдгар. — И как всякая супруга, должны поддерживать человека, которому клялись в послушании перед алтарем.
Сидевшие рядом дамы так и навострили уши. Я занервничала, стала просить молодоженов не ссориться в такой день.
— Помолчите, милочка! — сухо оборвала меня Бэртрада и пошла прочь. Заиграла музыка и я увидела, как она подала руку приглашавшему ее на танец Бигоду.
Эдгар с улыбкой повернулся ко мне.
— Ты станцуешь со мной, Риган?
Да, я пошла с ним в круг. Мы о чем-то говорили, не о Бэртраде. Но, слава Богу, они быстро помирились. По крайней мере, у нее хватило ума улыбаться, когда Эдгар подошел.
Но теперь я поняла, на что рассчитывала Бэртрада, вступая с ним в брак. Повелевать, дать понять ему, что своим титулом он обязан исключительно ей. Не самая радужная перспектива для такого мужчины, как Эдгар. Понимал ли он это? В любом случае, он держал себя в руках и, когда после пира молодоженов отвели в покои для новобрачных, выглядел нежным и влюбленным. Как и полагалось жениху перед брачной ночью.
На другой день были назначены состязания стрелков, скачки, и другие увеселения. Я вполне могла бы на них присутствовать, но напомнила себе, что уже избрала для себя иной путь. «Аминь, — сказала я себе. — Кончено. Начинается другая жизнь» И едва стало светать, покинула Норидж.
Я не люблю прощаний, поэтому не искала встреч с Эдгаром. Да и не до меня ему теперь. Поэтому я ограничилась коротким прощальным посланием, какое передала Пенде. Я понимала, что у меня теперь будет новая жизнь и чем скорее я порву с прошлым, тем лучше. Но все же, когда я прибыла в Незерби, поняла, что некая часть меня навсегда останется здесь. В какой-то миг я даже закрылась в ткацкой и выплакалась, как следует. А потом пошла в спальню, где в одном из сундуков все эти годы лежал небольшой отделанный серебром ларчик. В нем я бережно хранила собираемые детские вещички, когда-то дарившие мне надежду, а позже заставлявшие страдать от собственной невостребованности. Я перебирала их в последний раз. Потом велела отвезти ларчик в Тауэр-Вейк.
Я уехала не оглядываясь. И какой неожиданностью было для меня, когда делая остановку в епископстве Или, увидела догнавшего меня Эдгара. Он был без свиты, на взмыленном коне. И первое, что сорвалось с моих уст, когда прошло первое удивление, — что не подобает сиятельному графу Норфолку ездить вот так в одиночку, как простому бродяге. Он только махнул рукой: пустое — так он только скорее смог догнать меня.
— А ваша супруга? Нехорошо бросать ее в первые дни после свадьбы.
И опять небрежный взмах руки: Бэртрада вся в увеселениях, она не будет скучать во время его отсутствия. Уже одно это говорило, как складываются их отношения. Однако… однако… меня вдруг затопила нежность. Как я была рада его видеть!
Но Эдгар, выговаривая, просто обрушился на меня.
— Ты не имела права так поступать, Риган. Уехать вот так, не сказав последнего «прости».
— Я оставила тебе послание, — оправдывалась я. — К тому же, что может быть горше долгих прощаний?
Я стояла на ступенях странноприимного дома в епископстве, смотрела, как он нервно ударяет себя по голенищу сапога хлыстом. Наше молчание затягивалось. Я только смотрела на него, любуясь в последний раз. Эти длинные синие глаза, растрепанные после скачки волосы, горделивая осанка. Я понимала, что все еще люблю его.
— Ты напишешь, как добралась, — сказал он через какое-то время. — А я отвечу, как тут у нас дела. Знаешь, в Иерусалимском королевстве весьма распространено такое общение в письмах. Давай введем подобный обычай и в Англии?
Наверное я обрадовалась. Мне будет приятно поддерживать с ним связь. Да и любопытно узнать, как тут все сложится.
— Да не оставит тебя Господь своими милостями, Эдгар, — сказала я напоследок.
— Да прибудет он и с тобой, — ответил он.
Глава 7.
ГУГО БИГОД.
Август 1132 года.
Когда я узнал об обручении Бэртрады с саксом Эдгаром Армстронгом, то поначалу не поверил. Она выделяла его из толпы своих воздыхателей. Это бесспорно, но чтобы дело дошло до венчания, а этот выскочка поднялся до родства с самим Генрихом Боклерком!.. Да и леди Бэртрада вряд ли была похожа на женщину, которая смирится с обычаями саксонских жен.
— Клянусь бородой Христовой, мы еще услышим о скандалах в этой семье, — смеялся я, обсуждая с приятелями помолвку. — Видит Бог, тут не обойдется без битой посуды.
Но за бравадой я скрывал разочарование. Почему он, этот сакс, а не я сумел так возвыситься? Он, бродяга, которому удача сама шла в руки, в то время как я всего должен был добиваться сам, с усилиями и унижениями.
А ведь по рождению я происходил из благородного нормандского рода, моя семья имела земли в Норфолкшире и Саффолкшире, а мой отец сэр Роджер Бигод состоял стюардом[49] королевского двора. Однако мне не повезло, я родился вторым, поэтому все земли отца, его титул и должность при дворе должен был унаследовать мой старший брат Уильям. Мне же, как младшему, предстояло заняться духовной карьерой. Однако из меня вышел бы такой же священнослужитель, как из моего родителя непорочная дева. И отец скоро понял это, когда меня со скандалом выдворили из очередной обители, куда он пытался меня сбыть. Вот тогда-то отец и пристроил меня пажом при внебрачной дочери короля принцессе Бэртраде.