Риптону захотелось влюбиться в кого-нибудь самому, увидев, что человек начинает дышать при этом полной грудью и отмеривать гигантские шаги, нисколько не задыхаясь и не чувствуя ни малейшей усталости. Герой общался теперь со стихиями, становился и сам, как они, и совершенно не замечал, как спутник его выбивается из сил. Кенсингтонские мальчишки, заметив, что одному из идущих никак не удается поспеть за другим, наперебой отпускали всяческие остроты по поводу мастера Томсона-младшего. Эта быстрая ходьба, от которой он изнемог, и только она одна заставила младшего Риптона крикнуть, что они зашли чересчур далеко, и тогда они обнаружили, что действительно прошагали добрых полмили лишних. Возвратившись на улицу, над которой сияла звезда любви, герой наш принялся громко колотить в двери дома, однако выбежавшая на этот стук служанка, как выяснилось, знать не знала никакой миссис Берри. Герой был озабочен тем, что присущее ему чутье его обмануло; он ведь мог бы клятвенно подтвердить, что это был тот самый дом. Дверь захлопнули, и вокруг снова воцарилась мертвая тишина.
— У тебя же должна быть ее карточка? — спросил Риптон, и в ответ услышал, что карточка эта осталась у кебмена. Ни тот, ни другой не могли в точности припомнить номер дома.
— Тебе надо было написать этот номер мелом, как тот молодец из «Сорока разбойников»[80],— пытался было пошутить Риптон, но шутка его канула в тишину.
Выходит, что интуиция его, эта чудодейственная рабыня любви, на этот раз его обманула! Тяжелыми шагами герой наш сошел вниз по лестнице.
Риптон пробурчал, что дело пропащее. Вожак обернулся к нему и приказал:
— Обойди все дома на той стороне, один за другим. А эти обойду я.
Риптон поморщился, однако перешел на другую сторону, начисто уничтоженный способностью Ричарда возобладать над превратностями судьбы.
А меж тем они будили одну семью за другой. Слыша весь этот шум, жители стали думать, что стряслась беда. Перебудили виноградарей, прилегших уснуть после работы[81]. Надежда и страх расползались по улице по мере того, как она снова и снова оглашалась громким стуком. Наконец Риптон радостно закричал: перед ним стояла миссис Берри собственной персоной и рассыпалась в любезностях.
Ричард подбежал к ней и схватил ее за руки:
— Ну, как она? Она наверху?
— Отлично! Просто она немного устала с дороги и волнуется, — ответила миссис Берри, обращаясь к одному Риптону. Наш влюбленный уже кинулся наверх.
Рассудительная хозяйка отвела Риптона к себе в комнату, чтобы он посидел у нее и подождал, пока его позовут.
ГЛАВА XXVII,
в которой идет речь о заступничестве за героиню
«Во всех случаях, когда два человека совместно совершают некий проступок, наказывать следует только одного из них — и при том легко», — говорится в «Котомке пилигрима».
В голове юного существа может иногда созреть определенный план действия, и простой силой воли оно способно тогда сдержать неистовых коней, которые пустились вскачь и уносят его невесть куда. Ну, а если узду и хлыст оно передало кому-то другому, — что ему или ей остается делать тогда? Разве что упасть на колени и молить разъяренного возницу остановиться или хоть сколько-нибудь умерить бег коней. Увы, каждая мольба только ускоряет их неистовый бег. Их мятежная красота исполнена силы; женщины научились пускать эту силу в ход, и можно ли этому удивляться? Они видели, как от нее загорался Илион, — да еще сколько раз! Однако до тех пор пока они не становятся хозяйками в доме Менелая[82], они плачут, и умоляют, и сами не знают, какие страшные последствия может иметь их привлекательность, какой это обоюдоострый дар! Они отдают себя целиком во власть непостижимому безрассудству; им это доставляет удовольствие, потому что они приписывают его избытку любви. И поэтому самые разумные слова, которые они могут произнести и которые они произносят, оказываются пустыми.
Я считаю, что требовать от них совершенной серьезности просто нелепо. Не их ли это собственные кони скачут теперь в упряжке? Разумеется, если бы они поступали совершенно серьезно, наш влюбленный скоро проникся бы к ним равнодушием — как их возница. Существует множество способов его разочаровать, и Адриен укажет вам один или два, которые сразу же возымеют свое действие. Ибо ничего не стоит сбить с шага Любовь — обезумевшего Возницу, в то время как у Любви, что бежит рысцой, хватает сил до конца пути. Нельзя принимать наших милых женщин совершенно всерьез, однако слетающие с их уст слова как-никак сами по себе что-то значат. Они действительно полны благих намерений, хотя сердца их на неверном пути. Это отчаянная, жалостная дань общественному мнению, которому они же бросают вызов. Накажите Елену, пока она еще девочка, и накажите слегка. Когда ей исполнится столько-то лет, вы будете вправе ее выпороть. Совсем еще невинная с Тесеем, с Парисом она — искусная поджигательница войны[83].
82
Менелай — в древнегреческих мифах спартанский царь; его женою была Елена Прекрасная, похищенная у него сыном царя Трои Парисом, из-за чего разгорелась война, завершившаяся победою греков над троянцами и полным сожжением города, который греки называли также Илионом.
83
В юности Елена Прекрасная была похищена, без ее согласия, героем Тесеем, но освобождена братьями и возвращена в Спарту; Парис ее увез по ее желанию.