«Причина, почему мужчины и женщины являются для нас загадкой и в конечном итоге разочаровывают нас, — узнаем мы из «Котомки пилигрима», — заключается в том, что мы хотим вычитать их со страниц нашей собственной книги; не меньшее затруднение мы испытываем, пытаясь вычитать из их книг себя».
Миссис Дорайя вычитывала свою дочь из своей собственной книги и была в приподнятом настроении; она смеялась вместе с Адриеном за завтраком и полусерьезно присоединилась к его шутливому утверждению, что Клара решительным образом и на основании всех свадебных примет предназначена в жены владельцу этого кольца, кем бы он ни был, и должна будет, когда тому только заблагорассудится явиться и потребовать ее, отдать ему руку и сердце (все присутствующие сошлись на том, что кольцо это принадлежит мужчине — ни одна женщина обручального кольца бы не потеряла) и следовать за ним хоть на край света. Девицы Фори, премилые хохотуньи, стали называть Клару Обрученной[98]. Шел спор о том, блондин это или брюнет. Адриен набросал первую строфу шутливых стихов, повествующих о судьбе Клары, надрывным звучанием своим похожих на цыганские песни. Тетушка Фори предупредила племянницу, что она должна сшить себе свадебное платье. Дедушка Фори сделал вид, что ворчит по поводу того, что ему придется готовить свадебные подарки, какие обычно ожидают от деда. Кто-то делал вид, что нюхает флердоранж, кто-то совершенно серьезно заводил разговор о старом башмаке[99]. Находка обручального кольца была отмечена всеми трепетными принадлежностями и радостным ритуалом, которые связываются с этим знаменательным предметом. В разгар общего веселья Клара обнаружила прискорбный недостаток железа в крови — она неожиданно разрыдалась.
Неужели же поднятая на смех бедная девушка в глубине души догадывалась о том, какая сцена разыгрывается в эту минуту? Разве что только смутно: иначе говоря, без участия глаз.
Возле алтаря стоят двое; это прекрасные юные создания, и они готовы принести обет верности. Их просят сосредоточиться на этой торжественной минуте, и они исполняют просимое. Если даже невесту и охватит известная нерешительность перед этим огромным поворотом всей жизни, то это будет только ее чисто девической слабостью. В душе она столь же неколебимо убеждена в правоте всего происходящего, как и он. Над их головами склоняется молодой священник в ризе. Позади них стоят женщина и мужчина; возраст у них различный; лица обоих сияют радостью; первая — это копна шелестящего черного шелка; рядом, укрытый ее тенью петушок, одетый как джентльмен; грудь его дышит радостью, а поднятая голова говорит о дерзком довольстве собою. Эти двое стоят здесь вместо родителей юной пары. Все хорошо. Венчание идет своим чередом.
Твердым голосом жених произносит положенные слова. Этот час снисходительный великан — Время — ему во всяком случае уступает и дает всем окружающим возможность услышать, как говорящий намеревается на веки вечные этот час удержать. Отчетливо, смело и скромно говорит она, столь же твердо, хотя все тело ее дрожит; по мере того как она говорит, голос ее вибрирует, как разбитая чаша.
Старик-Время слышит вынесенный ему приговор: хрупкие создания связывают его гигантские руки и ноги и сковывают их цепью. Оно к этому привыкло: пусть с ним делают все что хотят.
Потом наступает минута, когда оба должны поклясться друг другу в верности. Правой рукой своей мужчина берет женщину за правую руку; женщина правой рукой своей берет за правую руку мужчину. Над теми, вкруг которых толпятся ангелы, дьяволы смеяться не смеют.
Руки их соединились; единым потоком течет отныне их кровь. Взоры Адама и Евы обращены к грядущим поколениям. Кто усомнится в их красоте? Чистейшие животворные источники бьют и в той, и в другой груди.
А потом руки их разъединяются, и невозмутимый священник говорит мужчине, чтобы он надел женщине на безымянный палец кольцо. Мужчина запускает руку в карман, потом — в другой, вынимает ее и начинает рыться во всех карманах. Он вспоминает, что стал нащупывать кольцо, гуляя по парку, и нащупал его тогда в жилетном кармане. А сейчас он вынимает из кармана пустую ладонь. И на него страшно взглянуть!
Хоть ангелы и улыбаются, дьяволы не смеются! Священник медлит. Копна черного шелка замирает. Тот, что укрыт ее тенью, из сияющего петушка превращается в удивленного воробья. Вопросительно воззрились глаза; губам нечего им ответить. Время зловеще потрясает своей цепью, и в наступившей тишине явственно слышен его ядовитый смешок.
99
Намеки на свадебные обычаи: голову невесты украшал венок из померанцевых цветов, а когда жених и невеста отправлялись в церковь или же молодыми супругами покидали дом невесты после свадебного завтрака, в них кидали старый башмак.