Как, неужели, по-вашему, герою суждено потерпеть поражение в первой же битве? Взгляните на часы! Осталось всего семь минут, и назначенный час пробьет! Старик уж, верно, поднимает обе руки свои, чтобы извергнуть пламя, и его удар разъединит их в последний миг, когда союз их так близок. Пусть даже все лондонские ювелиры кинутся сейчас к ним с полными мешками обручальных колец, им уже не успеть их спасти!
Битву надо выиграть тут же, на поле сражения — и что же делает наш герой? Что-то осенило его! Ибо кто еще мог вспомнить о таких резервах в тылу? Что он делает, не видно никому; видно только, что копна черного шелка возбужденно протестует, сотрясается, как от бури, и — смиряется; и вот, как будто нависавшая туча вдруг разверзлась, и в ответ на его мольбу небеса послали ему дар; он протягивает эмблему взаимного их согласия, и венчание продолжается. «Кольцом этим обручаю тебя».
Молитву совершают, их благословляют. На благо или на зло, но все свершилось. Имена их записаны в книге; направо и налево летят монеты; они благодарят священника и кланяются ему; его привычная безучастность сменяется учтивой монашескою улыбкой; церковный сторож отстраняет зевак с их дороги; жених и невеста расточительно забрасывают его золотом; захлопываются дверцы кареты; кучера трогают, действие кончается; все счастливы.
ГЛАВА XXX,
которая прославляет завтрак[100]
А спустя минуту невеста заливается слезами так, словно она растопилась в одном из источников Дианы-Девственницы от объятия Бога-Солнца. Она самоотверженно вела себя под комедийною маской, покамест занавес не опустился, а теперь она плачет, заливается слезами. Наберись же терпения, о пылкий юноша! Ты призван быть героем. Для бедной девочки все это внове, а обязанности вовлекают ее в такие дикие поступки, такой разбой, такие ужасы и непосильные для нее задачи, что она совершенно от всего этого обессилела. До сих пор она была тебе послушна. Будь же снисходителен к ней теперь. Ее слезы — отнюдь не те, что проливают в ее положении обыкновенные девушки. Пока борьба продолжалась, ее нежное личико ни разу не содрогнулось от страха; но увы! Предзнаменования против нее: на безымянном пальце ее появилось нечто вселяющее в нее ужас; это нечто обвилось вкруг ее заветной мечты и сдавило ее в своих тисках, как змея. И вместе с тем она должна любить его, она не властна с ним расстаться. Она должна любить и беречь его, и вбирать в себя источаемый им яд, и чем больше даруемое ей сейчас счастье, тем темнее и беспросветней грядущее.
Подумать только: венчаясь, надеть на палец принадлежащее другой женщине кольцо; не достаточно ли одного этого, чтобы невесте стало не по себе?
О, женщины, пусть вы — амазонки и героини Сарагосы[101] и многих твердынь, — там, где идет сражение и где приходится брать Время за горло. Много ли найдется мужчин, одержимых священным гневом, равным вашему? Ну а вот если одна из вас, и только она, приметила стервятника, кружащего над домом, куда при свете факела ее радостно ведут и где она должна будет жить? Не сожмется разве она тогда в комок, разве не содрогнется от страха?
Что до героя, то, одерживая победу, он не обращает никакого внимания на приметы. Он делает все, что может, чтобы ласкою вынудить у любимой признание. Разве она не принадлежит ему? Разве он не принадлежит ей? Тогда почему же теперь, когда битва уже выиграна, вдруг льются слезы? Неужели она жалеет о том, что содеяно?
Да нет же! Еще раз нет! — решительно говорят ее голубые глаза, и в их прозрачных доверчивых глубинах, сквозь этот хлынувший вдруг летний дождь, проступает неколебимая любовь.
В эту минуту она так хороша, что красота эта повергает его в молчание; смущенно ждет он, пока не окончится этот дождь.
Оставшись в спальне наедине с миссис Берри, Люси излила перед нею душу, и от этого комедийная наперсница переменилась в лице.
— О, миссис Берри! Миссис Берри! Какой это ужас! Какой ужас!
— Милое дитя мое! — Празднично разодетая Берри взглянула на ее палец, где сверкали радость и скорбь. — Совсем позабыла! То-то у меня было какое-то странное чувство, и я не могла понять, отчего! Будто это я и не я без этого кольца. Боже ты мой! Подумать только, до чего же он настойчив! Когда мужчина так упорен, нам с ним не сладить… Упаси бог!
Миссис Берри присела на край кресла, Люси — на край постели.
100
По английскому обычаю после венчания происходит свадебный завтрак, за которым каждый из гостей получает кусок свадебного торта (отсутствующим друзьям это угощение посылается). Затем молодые отправляются в путешествие.
101
При осаде испанского города Сарагосы наполеоновскими войсками (1808–1809) прославилась мужеством девушка по имени Августина, занявшая на артиллерийской батарее место своего погибшего возлюбленного. Ее подвиги воспел Байрон в первой песне поэмы «Паломничество Чайльд-Гарольда» (строфы 54–56).