Она сама частично догадалась о том, сколь многого ей удалось достичь, когда Адриен сказал:
— Ну теперь вот я уже готов ответить на твои вопросы, мой дорогой, и этим я обязан стараниям миссис Ричард, — тут он поклонился ей, и это было с его стороны первым шагом в признании законности ее прав. Люси вся трепетала от радостного волнения.
— Ну вот и прекрасно! — вскричал Ричард и, откинувшись, принял непринужденную позу.
— Прежде всего Пилигрим потерял свою записную книжку, его убедили предложить счастливцу, который найдет ее, вознаграждение, которого тому хватит, чтобы беззаботно прожить до конца своих дней. Бенсон… непревзойденный Бенсон покинул Рейнем. Никто не знает, куда он уехал. Предполагают, что единственный оставшийся в живых член секты Великой Догмы вступил в фазу полного затмения и затмила его женщина.
— Бенсон исчез? — в изумлении воскликнул Ричард. — Что за страшные времена наступили после того, как я уехал из Рейнема!
— То-то и есть, мой дорогой. Медовый месяц — это Магометова минута или, скажем, ведро персидского царя[117], о котором рассказывают: «Стоит опустить в него голову, как потом ты, вытащив ее из воды, узнаешь, что прошла целая жизнь». Словом, твой дядюшка Алджернон все еще ищет свою потерянную ногу, я бы даже сказал, вприпрыжку. У твоего дядюшки Гиппиаса появился новый, на редкость загадочный симптом; губительное влияние свадебного торта на нос. С тех пор как ты великодушно ему этот торт прислал, он, хоть и заявляет, что ни разу к нему не прикоснулся, обуреваем навязчивою мыслью, что нос его вырос до гигантских размеров, и, уверяю тебя, он проявляет поистине девическую робость в тех случаях, когда ему, например, надо протиснуться за ним в дверь[118]. Он жалуется на то, что нос его сделался ужасно тяжелым. Мне пришло в голову, что на носу у него восседает обернувшийся невидимкою Бенсон. Он то и дело в тревоге ощупывает его, а доктор — вместе с ним; боюсь только, что нос от этого меньше никак не станет. У «Пилигрима» сложилось по этому поводу новое изречение, гласящее, что Размер зависит от точки зрения.
— Бедный дядюшка Гиппиас! — воскликнул Ричард. — Удивительно, как это он не верит в колдовство. В мире сверхъестественного нет ничего, что могло бы соперничать с поразительными ощущениями, которые выпали на его долю. Боже милосердный! Подумать только, до чего можно дойти!
— Простите меня, пожалуйста, — вмешалась Люси, — но я не могу удержаться от смеха.
Мудрый юноша нашел, что смеется она очаровательно.
— «Пилигрим» того же мнения, что и ты, Ричард. Кого он только не предвосхитил! «Хроническое несварение является причиной несбыточных иллюзий», и он обвиняет века, когда люди верили в колдовство, в том, что у всех было расстроено пищеварение, потому уже, что стряпали тогда отвратительно. Вспомни, что говорит он и о том, что наш Век возвращается к темноте и невежеству в силу одолевающего нас несварения желудка. Вместилищем мудрости ему представляется как раз срединная часть нашего организма, миссис Ричард; вы теперь поймете, как я ценю вашу особую заботу в этом отношении о моей персоне.
Ричард взирал на это маленькое торжество Люси, приписывая все сказанное Адриеном ее красоте и обаянию. За последнее время этим ее качествам расточалось немало похвал, которые оставляли ее, однако, равнодушной, и то, что Адриен сумел оценить ее уменье как хозяйки дома, было молодой женщине гораздо приятнее, ибо она была достаточно проницательна, чтобы догадаться, что красота ее никакая не помощница ей в той борьбе, какую придется вести. Адриен продолжал разглагольствовать о неоспоримых достоинствах настоящей кулинарии, и ее вдруг резанула мысль: куда, куда она сунула подаренную миссис Берри поваренную книгу?
— Итак, больше никаких новостей у нас дома нет? — спросил Ричард.
— Нет? — переспросил Адриен. — Погоди-ка: а ты знаешь о том, что Клара выходит замуж? Не знаешь? Твоя тетка Хелин…
117
Имеются в виду две притчи, которыми английский писатель Джозеф Аддисон (1672–1719) иллюстрировал в сатирико-нравоучительном журнале «Зритель» (1711, № 94) свое популярное изложение современных ему идеалистических представлений о времени. В первой, источником которой он ошибочно указал Коран, рассказывается о том, как однажды утром архангел Гавриил, подняв пророка Мухаммеда (Магомета) с постели, вознес его на Небо через семь небес, через ад и рай, показав их ему во всех подробностях; затем Магомет 90 ООО раз беседовал с Аллахом, и, когда после этого был возвращен на землю, его постель была еще теплой, а из опрокинутого при отправлении в путь кувшина не успела вытечь вода. Во второй притче мудрец предлагает египетскому султану, насмехающемуся над этим рассказом, окунуть голову в ведро с водой. В этот короткий промежуток времени султан успевает в своем воображении прожить долгую жизнь, наполненную разнообразными событиями.
118
Обыгрывается английское выражение «идти за своим носом» (to follow one's nose), то есть руководствоваться чутьем, инстинктом.