— Черт бы побрал мою тетку Хелин! Знал бы ты, какие нелепости она пишет… но бог с ней! Она выдает ее за Ралфа?
— Ты мне не дал договорить, дорогой мой. Твоя тетка Хелин — необыкновенная женщина. Это ведь не кто иной, как она, надоумил Пилигрима назвать женщину практичным животным. Ты же знаешь, что он всех нас изучает. «Котомка пилигрима» — это обобщенные портреты окружающих его родственников. Ну так вот, твоя тетка Хелин…
— Миссис Дорайя, ни на что не взирая!.. — рассмеялся Ричард.
— …потерпев неудачу в облюбованном ею замысле — называй его тоже, если тебе угодно, Системой, — вынашиваемом в течение последних десяти-пятнадцати лет относительно мисс Клары…
— Прелестная Волания!
— …наместо того чтобы негодовать, как то бывает с мужчиной, и вопрошать Провидение, и выворачивать себя и всех остальных наизнанку, и перевертывать весь мир вверх дном, как, по-твоему, поступает практичное животное? Ей хотелось выдать дочь замуж за одного человека, но ей это не удалось, и вот она незамедлительно решила выдать ее за другого, а коль скоро люди пожилые особенно податливы на такого рода сделки с практическими животными, то она остановила свой выбор на одном таком индивиде; это старый холостяк, богатый старик, а сейчас к тому же еще и старик, захваченный в плен. Венчание состоится примерно через неделю. Уверен, что через день-два ты получишь приглашение.
— И эта холодная, ледяная, эта несчастная Клара согласилась выйти замуж за старика! — простонал Ричард. — Я поеду в город и непременно этому помешаю.
Ричард вскочил и принялся расхаживать взад и вперед по комнате. Потом он вспомнил, что пора уже на яхту, готовиться к гонкам.
— Я ухожу, — сказал он. — Адриен, ты ее проводишь. Она отправится на «Императрицу», яхту, принадлежащую Маунтфокону. Он все возглавляет. Яхточка-шхуна, до чего же она хороша! Когда-нибудь я и сам заведу себе такую. Прощай, милая! — шепнул он Люси, все еще продолжая глядеть на нее, а она на него, стараясь как-то вознаградить себя за то, что их лишили бесценного поцелуя. Однако она тут же от него отвернулась, меж тем как он все еще продолжал держать ее руку. Адриен хранил молчание: брови его были вздернуты, а рот искривлен гримасой.
— Так вы сейчас пускаетесь в путь? — наконец произнес он.
— Да, мы доплывем только до Святой Елены[119]. Раз, два и готово.
— Что же, ты, выходит, не хочешь пощадить завтрака, который мой организм только что принял, дитя мое?
— К черту твой организм! Надевай шляпу и пойдем с нами. Я отвезу тебя на шхуну на моей яхте.
— Ричард! Я уже уплатил штраф, причитающийся тем, кого приговорили ехать на остров. Я дойду с вами до берега, а потом встречу вас, когда вы будете возвращаться, и выслушаю рассказ Тритонов; но хоть я и лишаюсь этим удовольствия находиться в обществе миссис Ричард, я все равно останусь на суше.
— Ну конечно же, мистер Харли! — Люси вырвала свою руку у мужа. — И если вы позволите, я останусь с вами. Мне совсем не хочется быть с этими людьми, а увидеть все мы сможем и с берега. Милый мой! Не хочется мне ехать. Ты не будешь настаивать? Конечно, если ты непременно этого хочешь, то я поеду, но мне так хотелось бы остаться. — Мольба ее передалась всем ее движениям и взгляду, дабы смягчить недовольство мужа, которое она уже начинала замечать.
Адриен стал было возражать, говоря, что лучше будет, если она поедет; что он найдет, чем себя занять в ожидании их возвращения; но у прелестной женщины были свои планы, и она добилась того, что ей разрешили остаться, несмотря на то, что это, как уверял Ричард, огорчит лорда Маунтфокона, и несмотря на то, что она рисковала обидеть своего любимого — что она понимала сама. Ричард недовольно фыркнул и с презрением посмотрел на Адриена. Сдавался он с неохотой.
— Поступай как знаешь. Уложи свои вещи, и сегодня же вечером мы уедем. Нет, я нисколько не сержусь. — Да и мог ли кто на нее сердиться? Подняв глаза на Адриена, он как будто все еще продолжал его спрашивать, а сам, улучив удобную минуту, вознаградил себя, поцеловав свою милую в лоб, но и поцелуй этот не сразу рассеял охватившее его раздражение.
— Боже ты мой! — вскричал он. — Такой чудесный день, а человек этот не хочет прокатиться на яхте! Идите же к морю. — Адриен уже перестал быть в его глазах прежним ангелом. Ричард и не думал утруждать себя серьезными делами; всю тяжесть их он переложил на свою прелестную жену, и той за короткое время удалось с ними справиться. Адриен даже стал подумывать о том, что стоит только баронету увидеть ее, и все семейные раздоры сразу же прекратятся. К пониманию этого он приходил хоть и постепенно, но стремительно. Ему нравилось, как она себя держит; разумеется, она была хороша собою; а главное, она была благоразумна. Он совсем позабыл, что перед ним племянница фермера, так она была воспитанна и умна. По-видимому, она действительно понимала, что женщина непременно должна уметь хорошо готовить.