Поддержку она находила в Адриене. Мудрый юноша был всем очень доволен. Ему нравился чистый воздух, которым он дышал на острове, нравилось, что его баловали.
«Какая милая женщина! Милейшая женщина!» — бормотал он, разговаривая с собою, и слова эти услышал Том Бейквел; и его покровительственный вид, когда он гулял с Люси или сидел с нею рядом, откинув голову назад, и когда лицо его озарялось улыбкой, которая, по-видимому, всегда была втайне связана с ублаготворенностью его чрева, — все это подтверждало, что сердце его она в какой-то степени уже завоевала. Мудрые юноши, привыкшие платить за свою любовь, отнюдь не склонны отказываться, когда представляется удобный случай приобрести чье-то расположение, ничем за него не платя. Он нередко брал ее руку, словно для того, чтобы рассмотреть ее линии, и тихо ее поглаживал. Расточая ей комплименты, Адриен то и дело переходил на анакреонтический лад[122]. «Это еще хуже, чем лорд Маунтфокон», — говорила тогда Люси.
— Согласитесь, что английский язык у меня все же лучше того, на котором изъясняется их светлость, — промолвил Адриен.
— Он очень добр, — ответила Люси.
— Ко всем, кроме своего родного языка. Можно подумать, что он видит в нем соперника своему достоинству.
Может быть, Адриен с его флегматическими чувствами чуял в нем соперника.
«Нам здесь хорошо, и вокруг нас прекрасное общество, — писал он леди Блендиш. — Должен признаться, что нашему гурону либо просто очень везет, либо он обладает необыкновенно развитым инстинктом. Он вслепую сумел найти себе достойную подругу жизни. Она не оробеет перед лордом и ублаготворит аппетиты эпикурейца. Помимо поваренной книги, она еще читает и комментирует «Котомку пилигрима». Разумеется, больше всего ее занимает глава, посвященная любви. Определение женщины как существа, «привлеченного уважением и преображенного любовью», она находит прекрасным и повторяет его, поднимая свои прелестные глазки. Равно как и молитву влюбленного: «Даруй мне чистоту, которая была бы достойна ее доброты, и надели ее терпением, чтобы пробудить эту доброту во мне». Как очаровательно она лепечет эти слова. Можете не сомневаться в том, что я эту молитву твержу. Я прошу ее читать мне избранные места из этой книги. У нее неплохой голос.
Леди Джудит, о которой я говорил, — это знакомая Остина мисс Ментит, которая вышла замуж за немощного старика, лорда Фелли, простофилю, как его называют здесь злые языки. Лорд Маунтфокон приходится ему родственником, а ей уж не знаю кем… Она пыталась это уточнить, но оба они сумели выйти из создавшегося затруднительного положения и принялись играть роли: он — человека насквозь порочного, она — его добродетельной советчицы; в этом-то положении и застала их наша юная чета и, может быть, даже отвратила нависавшую над ними опасность. Они прибрали молодых людей к рукам. Леди Джудит взялась вылечить юную папистку от ее милой скромной привычки морщить брови и краснеть, когда к ней обращаются, а их светлость — направлять не знающую удержу энергию своенравного юноши. Так мы исполняем наше предназначение и бываем довольны. Иногда они меняются своими подопечными; их светлость пестует юную католичку, а миледи — наследника Рейнема. «Да пребудет меж всеми радость и блаженство!», как сказано в стихах немецкого поэта[123]. Леди Джудит согласилась выйти замуж за немощного старого лорда, для того чтобы оказывать мощную помощь себе подобным. Как вы знаете, Остин возлагал на нее большие надежды.
В первый раз в жизни я имею возможность изучить повадки лордов. Мне думается, что есть известный смысл в том, что ввела меня в этот круг племянница мельника. Язык крайних полюсов нашего общества сходен. Я нахожу, что в обоих непроизвольно и с чрезвычайной щедростью употребляются гласные и прилагательные. Милорд и фермер Блейз говорят на том же самом языке, только язык милорда утратил стержень и сделался хоть и беглым, но вялым. Добиваются они, в общем-то, одного и того же; но у одного из них есть деньги, или, как говорится в «Котомке пилигрима», преимущество, а у другого его нет. Мысли их роднит одна особенность: ход их прерывается в самом начале. Юный Том Блейз, имей он преимущество, сделался бы лордом Маунтфоконом. Даже в характере трущихся возле них приживальщиков я усматриваю известное сходство, хотя должен все же признаться, что достопочтенный Питер Брейдер, приживальщик при милорде, ни в какой степени не является существом вредным.
122
В комплиментах Адриена звучали вольные любовные мотивы, подобные тем, которыми проникнуты стихотворения древнегреческого поэта Анакреона (ок. 570 — ок. 478 до н. э.).