«Что же опаснее?» — вот вопрос, который задает себе «Пилигрим»: «Поддаться искусительнице Еве или ее раздразнить?»
Миссис Маунт посмотрела на молодого человека как на редкого чудака и, повернувшись к одному из своих кавалеров, принялась флиртовать с ним. Гвардейцы ее были полны самых пылких чувств. Кто-то из них в это время болтал, а один оказался таким добродушным малым, что Адриену так и не удалось представить его в смешном свете. Остальные молчали и, казалось, были заняты тем, чтобы вытянуть поудобнее свои длинные ноги. Как ни далеко они сидели, в ногах их в конце концов все равно запутывались. Продолжая изучать этих людей, Адриен пришел к выводу, что то же интеллектуальное и моральное сродство, какое он обнаружил между нашей знатью и крестьянами, можно обнаружить у гвардейцев и кордебалета: тех и других кормят ноги, и самый ум их, если он вообще не весь сосредоточился в ногах, рождается уж во всяком случае из них: те и другие отличаются легкомыслием; на тех и на других в одинаковой степени влияют вино, табак и лунные ночи; и даже, если принять во внимание неоспоримо существующее между ними различие, в конце-то концов, не все ли равно, как кокетничать и грешить — крепко стоя на двух ногах или на пальцах одной.
Долговязый гвардеец низким басом пел грустную песню о том, как рвутся сердца влюбленных, которых безжалостно разлучили, и пришлось упорно его увещевать, а потом уже просто колотить по спине, чтобы он наконец замолчал; прежде чем он допел свою песню, Адриен рассмешил сидевших поблизости от него так, что вся компания разделилась и образовалось как бы два лагеря: одну половину охватило безудержное веселье, в то время как другая поддалась нежным излияниям чувств. Толстуха совершенно придавила Риптона, но зато ему удалось согреться больше, чем всем остальным. «Ну как, вам не холодно?» — спрашивала она, милостиво улыбаясь.
— А мне холодно, — сказала красотка словно для того, чтобы извинить свое поведение.
— Ну ты всегда прикидываешься мерзлячкой, — шмыгая носом, проговорила толстуха.
— Так, может быть, вы согреете обоих, миссис Мортимер? — спросила озорница.
Обращенный на нее презрительный взгляд заставил ее замолчать. Мужчины, близко знавшие этих дам, веселились, слушая их непрестанные препирательства.
— Беднягу этого непременно раздавят, — громко прошептала красотка.
Дамы очень охотно и грелись сами, и делились теплом, потому что становилось холодно и сыро от нависавшего над рекою тумана. Рядом с Адриеном сидела та благопристойная дама, которая помешала ему рассказать до конца его занимательную историю. Она не возражала против обмена теплом и лишь изредка вставляла свое шипящее «Тише, тише!»
Они миновали Кью и Хаммерсмит, проехали по прохладной тихой воде, мимо Патни под Баттерсийским мостом[134]; их теперь уже со всех сторон обступал город, и тени огромных сонных фабрик преграждали путь лунному свету.
Сойдя на берег, дамы принялись весело щебетать о том, как чудесно прошел у них день; несколько кавалеров оспаривали честь проводить миссис Маунт домой.
— Карета моя уже ждет, я поеду одна, — сказала миссис Маунт. — Поправьте мне кто-нибудь шаль.
Она повернулась спиной к Ричарду, которому, в то время как он выполнял просьбу дамы, открылась вдруг ее прелестная шея.
— Куда вы сейчас едете? — спросила она как бы невзначай и, когда он ответил, бросила на ходу: — Ну так я вас тогда подвезу. — И, как будто это само собой разумелось, взяв его под руку, усадила подле себя в карету.
Риптон все это увидел. Он собирался было последовать за ними, однако толстуха удержала его и попросила раздобыть ей кеб.
— Вот кому повезло, — заметила проходившая мимо красотка.
Риптон поймал кеб и посадил туда свою даму; места там больше уже не оставалось.
— Попробуйте все-таки его туда впихнуть, может быть, выйдет? — не унималась оказавшаяся снова рядом красотка.
— Можешь вольничать, сколько хочешь, со своими кавалерами, со мной это не пройдет, — прикрикнула на нее рассерженная толстуха и уехала.
— Подумать только, сколько вы с ней возились, обхаживали ее, и вот как она вам за все отплатила! — вскричала веселая красотка, заглядывая Риптону в глаза. — Теперь-то вы, надеюсь, никогда больше не станете полагаться на толстух. Так-то вот! Ничего, в другой раз будете умнее, — она шутливо щелкнула его по носу и скрылась вместе со своим кавалером.
134
Брентфорд-эйт, Кью, Хаммерсмит, Патни, Баттерсийский мост — местечки на Темзе, пригороды Лондона и его районы в их последовательности по пути из Ричмонда.