После душа и обеда Рис отправился в школу, а Фредди занялся административными делами, которые ему присылал Лэнгли. К сумеркам они возвращались на полигон, что сегодня означало высокоточную стрельбу на дальние дистанции при слабом освещении. Ритм тренировок вполне устраивал Риса, напоминая ему о том времени, когда он был молодым рядовым SEAL в эпоху до 11 сентября, о том образе жизни, из-за которого многие шутили, что аббревиатура SEAL означает " Sleep, Eat, Lift[1]", или, как шутили их армейские братья, "Sleep, Eat, and Lie around[2]".
Было приятно тренироваться вместе со своим старым приятелем-снайпером, оттачивая свои навыки для предстоящей миссии.
"Пришло досье на Мо из Лэнгли", - сказал Фредди, когда они собирали винтовки под прекрасным звездным небом: "Интересное чтиво. Я распечатал его и положил в сейф в комнате инструктажа. Посмотри на него сегодня вечером. Возможно, это поможет пролить свет на то, где он находится и почему он свернул".
Рис кивнул. Если его старый друг действительно переметнулся на другую сторону после их службы в Ираке и теперь руководит террористической ячейкой в Европе, то Рису нужно быть на высоте.
Позже вечером Рис включил небольшую лампу на своем столе, открыл досье ЦРУ на Мохаммеда Фарука и начал читать.
Отец Мо был ученым, получил образование в Багдадском университете по специальности "биология", а затем учился за границей, получив степень доктора философии по токсинам растений в Школе биологических наук Университета Восточной Англии в Норвиче (Англия). По возвращении в Ирак он нашел пристанище в своей альма-матер, занимаясь преподавательской и научной деятельностью, и в итоге возглавил кафедру биологических наук. Обе старшие сестры Мо учились в университете, где преподавал их отец, и иногда заглядывали к нему в перерывах между занятиями. Обладая интеллектом отца и внешностью матери, Мо преуспевал в школе и на футбольном поле. Вместе с друзьями он бегал за девушками и занимался мелким бизнесом на черном рынке, продавая пиратские диски с американской и европейской поп-музыкой, что приносило ему в карман несколько лишних иракских динаров: "Биология" и "растительные токсины" не имели для Мохаммеда особого значения. С его точки зрения, это было лишь то, о чем читал лекции его отец в рамках, казалось бы, довольно скучной профессии. Жизнь популярного молодого иракца была хороша до тех пор, пока его сестры не вернулись из университета.
В ту ночь Мохаммед притворился спящим, напрягая слух, чтобы услышать тихие голоса родителей, сгрудившихся вокруг маленького круглого обеденного стола, за которым они ужинали все вместе, сколько он себя помнил. Укрывшись ковриком на полу в соседней комнате, Мо рискнул заглянуть на кухню; страх, который он увидел на лицах матери и отца, навсегда останется в его памяти. Он отчетливо слышал напряженный голос матери, шептавшей "Удей". До юноши только начало доходить, что его сестры, возможно, больше никогда не придут к ним на ужин.
Его отец был добрым и заботливым человеком, он настоял на том, чтобы в их доме говорили и читали по-английски и по-немецки, чтобы его дети могли жить более полной и благополучной жизнью. На следующее утро он попрощался со своим единственным сыном на арабском языке. В ту ночь Мухаммед и его мать ждали человека, который никогда не вернется. Во времена Саддама вопросы не задавались, особенно если они касались сына президента.
Обращения в университет остались без ответа. Мо и его мать пытались встретиться с представителями школы, но их заставили ждать в приемной до бесконечности. Имя доктора Фарука было удалено с двери его кабинета, и вся комната была пуста, за исключением стола и стула. Как будто его и не было. И мать, и сын знали, что лучше не обращаться к властям.
Через полгода мать умерла во сне, оставив 16-летнего Мохаммеда одного.
Но у Мохаммеда был план. Он научился терпению у своих родителей и знал достаточно, чтобы понять, что для того, чтобы отомстить за них, ему потребуется подготовка, разведка и доступ.
Даже в полицейском государстве есть способы остаться незамеченным. Как и в большинстве стран мира, в восьмимиллионной иракской столице была часть населения, которую практически не замечали. Бездомные были невидимы, и Мохаммед стал одним из них, пополнив ряды нежелательных, спал на улицах, учился жить за счет алкоголиков, наркоманов, преступников и душевнобольных. В силу необходимости он научился драться, защищать свое, но главное - он научился мыслить как преступник, как выживший. Логика, которой он научился у своего отца, нашла практическое применение в подворотнях старого города. В условиях постоянной угрозы правительственных рейдов и исчезновений Мохаммеда денег, заработанных на черном рынке компакт-дисков, хватало только на еду, которой он делился с теми, кто делился своими знаниями.
Когда мальчик, известный просто как Мо, исчез, ритм пыльных улиц продолжился. Но Мохаммед не был заперт тайной полицией, и его тело не плавало в Тигре. Он направлялся на север. На север, чтобы присоединиться к тем, кто жил в горах вдоль турецкой границы. На север, чтобы быть либо убитым, либо принятым в ряды курдских пешмерга - военного крыла крупнейшего этнического меньшинства Ирака. Курдский народ веками не знал ничего, кроме войны; восстание было у него в крови. Пешмерга" - это "те, кто встречает смерть", и Мохаммед был готов сделать именно это, размывая границы между партизанскими силами и постоянной армией. Изможденный и близкий к смерти, он поначалу был диковинкой, пока его ценность не оценили старшие руководители пешмерга. Они решили, что он может быть полезен. Началась серьезная подготовка, и мальчик из Багдада начал получать формальное образование в области ведения боевых действий без правил.