— Ну и замечательно! Мы ему покажем.
Честно говоря, Китинга это даже обрадовало. Ведь хотя сам он знал, что ничего такого у него в мыслях не было, но у других могло возникнуть подозрение, что к его чувству к Кэтрин примешиваются, пусть и в незначительной степени, такие соображения, которые могли бы возникнуть у него по отношению… например, к дочери Франкона. Неодобрительное отношение Тухи к браку начисто снимало подобные подозрения. Китинг и сам не понимал, почему для него так важно, чтобы его любовь к Кэтрин никак не соприкасалась с его отношениями со всеми остальными.
Откинув голову, он ощутил на губах покалывание снежинок. Потом он повернулся и поцеловал её. Прикосновение её губ было мягким и холодным от снега.
Её шляпка сбилась набок, губы полуоткрыты, глаза — круглые и беспомощные, ресницы блестели. Он держал её руку, глядя на ладонь. На ней была чёрная вязаная перчатка с по-детски неуклюже растопыренными пальцами. В ворсинках перчатки он увидел жемчужины растаявшего снега — они ярко блеснули в свете фар пронёсшегося мимо автомобиля.
VII
Бюллетень Американской гильдии архитекторов опубликовал в разделе «Разное» коротенькое сообщение о прекращении профессиональной деятельности Генри Камерона. В шести строчках обобщались его достижения в области архитектуры, причём названия двух лучших его зданий были напечатаны с ошибками.
Питер Китинг вошёл в кабинет Франкона, когда тот самым деликатным образом торговался с антикваром, который запросил за табакерку, когда-то принадлежавшую мадам Помпадур{36}, на девять долларов двадцать пять центов больше, чем Франкон готов был заплатить. После ухода антиквара, сумевшего-таки уломать Франкона, тот с недовольной миной повернулся к Китингу и спросил:
— В чём дело, Питер, чего надо?
Китинг швырнул бюллетень на стол Франкона и отчеркнул ногтем заметку о Камероне.
— Мне нужен этот человек, — сказал он.
— Какой человек?
— Говард Рорк.
— Что ещё за Рорк? — спросил Франкон.
— Я тебе о нём рассказывал. Проектировщик Камерона.
— А… да, помнится, рассказывал. Ну так иди и приведи его.
— Ты дашь мне полную свободу действий при его найме?
— Какого чёрта? Нанять ещё одного чертёжника — что тут особенного? Кстати, обязательно надо было меня тревожить из-за такого пустяка?
— Он может заартачиться. А мне обязательно надо заполучить его, прежде чем он обратится в другую фирму.
— В самом деле? Значит, по-твоему, он может заартачиться? Ты что, намерен умолять его поступить сюда после работы у Камерона, что, кстати, не Бог весть какая рекомендация для молодого человека?
— Брось, Гай. Сам же понимаешь, что это совсем не так.
— Ну… ну, в общем, если брать аспект чисто технический, но не эстетический, надо признать, что Камерон даёт основательную подготовку и… конечно, в своё время он был значительной фигурой. Более того, я сам когда-то был его лучшим чертёжником. С этой точки зрения за старика Камерона можно замолвить словечко-другое. Действуй. Веди своего Рорка, если он тебе так нужен.
— Да не то чтобы он мне был так уж нужен. Просто он мой старый друг и остался без работы, и я решил, что неплохо было бы ему помочь.
— Делай что хочешь, только ко мне не приставай… Кстати, Питер, согласись, что более очаровательной табакерки ты в жизни не видел.
В тот же вечер Китинг без предупреждения поднялся в комнату Рорка, нервно постучался и вошёл с очень весёлым видом. Рорк сидел на подоконнике и курил.
— Мимо проходил, — сказал Китинг. — Выдался свободный вечерок, и я как раз вспомнил, что ты живёшь тут неподалёку. Дай, думаю, зайду, скажу: «Привет, давно не виделись».
— Я знаю, зачем ты пришёл, — сказал Рорк. — Я согласен. Сколько?
— О чём ты, Говард?
— Ты прекрасно знаешь, о чём я.
— Шестьдесят пять в неделю, — выпалил Китинг. Это был совсем не тот тонкий подход, который он тщательно продумал; но он и представить не мог, что такой подход вовсе не понадобится. — Шестьдесят пять для начала. Но если этого недостаточно, я мог бы…
— Шестьдесят пять меня устраивает.
— Так ты… ты придёшь к нам, Говард?
— Когда приступать?
— Ну… как только сможешь! В понедельник?
— Хорошо.
— Спасибо, Говард!
— Но при одном условии, — сказал Рорк. — Я не буду заниматься проектированием. Никаким. Даже деталей. Никаких небоскрёбов под Людовика Пятнадцатого. Если хочешь, чтобы я у вас работал, избавь меня от эстетики. Определи меня в технический отдел. Посылай на строительные площадки. Ну что, всё ещё хочешь заполучить меня?
{36}
Мадам Помпадур — Жанна Антуанетта Пуассон, маркиза де Помпадур (1721–1764), фаворитка французского короля Людовика XV, оказывала заметное влияние на государственные дела.