— Если ты так передо мной извиняешься, то не надо. Я и сам эту братию не люблю. Ладно, работай. Пока!
— Пока, рыжий!
В следующий раз, когда Рорк появился на стройплощадке, голубоглазый электрик издалека помахал ему, позвал его и попросил совета, в котором совсем не нуждался. Он сказал, что его зовут Майк и что за эти несколько дней он успел соскучиться по Рорку. В следующий приход Рорка дневная смена как раз закончила работу, и Майк подождал, когда Рорк закончит осмотр.
— Ну что, рыжий, может, по кружечке пивка? — предложил он, когда Рорк вышел.
— А как же, — сказал Рорк. — Спасибо.
Сидя за столиком в углу подвальчика, они пили пиво, и Майк рассказывал свою любимую историю — как он свалился с пятого этажа, когда под ним треснули леса, и сломал три ребра, но выжил и может теперь всё это рассказывать. Рорк вспоминал свою работу на стройке. Настоящее имя Майка было Шон Ксавье Доннеган, но его все давным-давно позабыли. У него был свой набор инструментов и старый «форд», и жил он тем, что разъезжал по всей стране с одной большой стройки на другую. Сами люди не много значили для Майка, но их умение работать значило очень много. Мастерство, в каком бы деле оно ни проявлялось, он буквально боготворил. Майк страстно любил собственную работу и не выносил тех, у кого не было подобной преданности делу. В своей области он был настоящим мастером и в других ценил только мастерство. Его мировоззрение отличалось простотой: есть мастера и есть неумёхи, и последние его нисколько не интересовали. Он обожал здания, но при этом презирал всех архитекторов.
— Был, правда, один, — серьёзно изрёк он за пятой кружкой, — но только один, но ты, рыжий, слишком молод и уже не застал его. Это был единственный архитектор, который знал толк в строительстве. Я у него работал, когда был в твоём возрасте.
— Кто ж это такой?
— Его звали Генри Камерон. Он, наверное, давно уже умер.
Рорк долго смотрел на Майка, а потом сказал:
— Он не умер, Майк. — И добавил: — Я у него работал.
— Ты?!
— Почти три года.
Они молча посмотрели друг на друга, окончательно скрепив этим взглядом свою дружбу.
Спустя несколько недель Майк как-то остановил Рорка на стройплощадке и с изумлённым выражением на некрасивом лице спросил:
— Рыжий, я слыхал, как наш старшой говорил парню от подрядчика, что ты упрямый и своенравный и что с таким гадом, как ты, он ещё дела не имел. Что ты ему сделал?
— Ничего.
— Тогда о чём он говорил?
— Не знаю, — сказал Рорк. — Может, ты знаешь?
Майк посмотрел на него, пожал плечами и ухмыльнулся.
— Понятия не имею, — сказал он.
VIII
В начале мая Питер Китинг отправился в Вашингтон инспектировать строительство музея, подаренного городу одним великим филантропом, занятым успокоением своей совести. Здание музея, как гордо заметил Китинг, явится совершенно новым словом в архитектуре, так как будет копией не Парфенона, а Мезон Карре в Ниме{38}.
Китинг отсутствовал уже несколько дней, когда курьер подошёл к столу Рорка и сообщил ему, что мистер Франкон желает видеть его в своём кабинете. Когда Говард вошёл в святая святых, Франкон улыбнулся из-за стола и весело сказал:
— Садись, друг мой, садись… — Но что-то в глазах Рорка, которых Франкон никогда не видел вблизи, побудило Франкона замолчать. Он лишь сухо добавил: — Садитесь.
Рорк подчинился. Франкон секунду внимательно смотрел на него, но не смог сделать никакого вывода, отметив лишь, что у собеседника на редкость неприятное лицо, но выражение этого лица вполне корректно и внимательно.
— Вы тот самый, кто работал у Камерона, не так ли? — спросил Франкон.
— Да, — ответил Рорк.
— Мистер Китинг говорил мне о вас много хорошего, — очень любезно начал Франкон, но вновь остановился. Любезность была растрачена впустую. Рорк просто сидел, смотрел на него и ждал. — Слушайте… как вас?..
— Рорк.
— Слушайте, Рорк. У нас есть клиент… с некоторыми странностями. Но это важный человек, очень важный, и нам обязательно надо удовлетворить его. Он сделал нам заказ на восемь миллионов долларов — деловой центр. Но вся беда в том, что у него есть определённые представления о том, как он должен выглядеть. Он хочет…
Франкон пожал плечами, словно извиняясь и снимая с себя всякую ответственность за столь нелепое предложение.
— Он хочет, чтобы он выглядел вот так, — Франкон протянул Рорку фотографию. Это была фотография здания Дэйна.
{38}
Храм Мезон Карре (Maison Carre) в Ниме (Франция), воздвигнут ок. 20 г. до н.э. Маленький храм коринфского ордера, трактованный как большой. Показательный пример вырождения содержания, подчиняемого традиционной форме.