Сперва она зашла на сайты Би-би-си и Си-эн-эн. Новости, как обычно, не радовали. Особенно тревожил ее проект нового трубопровода «Аласкон ойл». Дочитав, сестра Шанталь открыла «Гугл» и ввела все то же единственное слово. Она пролистала первые четыре страницы с результатами поиска и не обнаружила ничего интересного.
Тут ее взгляд замер на одной из строк.
Монахиня замерла с чашкой в руках, сохраняя абсолютное спокойствие: многообещающие новости бывали и раньше, но в итоге оборачивались пшиком. Она перешла по ссылке, прочла статью целиком и поставила нетронутую чашку кофе на стол. Сердце забилось быстрее, ладони вспотели, она выпрямилась и ослабила завязки чепца, чтобы было легче дышать. Едва сдерживая растущее возбуждение, заглянула еще на пару сайтов и уточнила информацию, а потом отправила нужные страницы на печать. Затем сестра Шанталь зашла на сайт женевского банка и ввела в его закрытой части номер счета и пароль. Остаток на счете был велик, но она даже не посмотрела на него: деньги лишь средство, не более того. Надо купить билет на самолет, а остальное перевести в ближайший банк, что в Джиндже. Наконец монахиня встала, заплатила по счету и вышла, оставив на столе нетронутый кофе.
Когда сестра Шанталь вернулась в хоспис, там царила тишина. Остальные монахини были в церкви или копались в маленьком садике: плодородная красноватая земля давала отличный урожай. В своей по-спартански обставленной комнатке сестра сложила вещи в небольшой чемодан, но прежде чем закрыть его, достала старый деревянный ящик и отперла замок. Из ящика она вытащила небольшую шкатулку с искусной резьбой, открыла ее и заглянула внутрь. Кожаный мешочек был почти пуст. Монахиню охватило ликование. Когда-то мешочек был забит под завязку, однако истощившиеся запасы больше не играли никакой роли. Близился конец ее службы.
В дверь робко постучали и, и сестра Шанталь быстро обернулась, захлопнув шкатулку. В дверях стояли двое невысоких, болезненно тощих мальчишек.
— А что ты делаешь, сестра?
Она улыбнулась ребятишкам:
— Джамбо,[5] Сэмюель и Джошуа.
Близнецы Сэмюель и Джошуа Джаримоги родились уже инфицированными. Их мать тяжело болела и умерла шесть месяцев назад. Мальчикам, по словам врачей, тоже осталось совсем недолго. Сестра Шанталь старалась не слишком привязываться к пациентам: слишком уж много их умерло на ее длинном веку, но Сэмюель и Джошуа были ее любимчиками.
— Давай поиграем, — попросил Сэмюель.
Сестра Шанталь бросила взгляд на чемодан, потом на шкатулку. Следовало уезжать, пока мать-настоятельница или другие сестры ничего не заподозрили. С другой стороны, ее служба подошла к концу, и от счастья хотелось устроить что-нибудь безрассудное, маленький бунт против покорности, терпения и самопожертвования длиною в жизнь.
— Давай. Устроим чаепитие.
Она захватила с собой шкатулку и повела мальчиков на кухню — там было пусто. Сестра Шанталь поставила чайник и велела мальчикам принести две чашки и блюдца. Открыв мешочек, она высыпала почти все его содержимое в шкатулку, оставив себе чуть-чуть — только чтобы справиться с последним испытанием. С годами сестра слабела, и чтобы завершить служение и передать ношу, понадобятся все силы до последней капли.
Слишком многие умерли у нее на глазах. Да и разве теперь от этого будет вред? Закончив приготовления, она наклонила шкатулку, чтобы содержимое собралось в одном углу, и высыпала по половине в каждую чашку, а потом залила кипятком.
Зачарованный необычной резьбой, Сэмюель схватил шкатулку, едва сестра Шанталь поставила ее на стол.
— Можно взять? — спросил мальчик.
Ее первым побуждением было забрать шкатулку, но та была больше не нужна, поэтому монахиня опустила мешочек в карман и кивнула:
— Да, Сэм, бери. Только эта шкатулка ужасно древняя и очень ценная, так что береги ее. — Она добавила в чашки сгущенного молока и подождала, пока те остынут. — А теперь пейте чай.
ГЛАВА 10
Рим, три дня спустя.
Вдыхая мягкий аромат сосновой хвои и апельсиновых деревьев, Марко Базин смотрел на купол собора Святого Петра, который возвышался над утренней дымкой, окутавшей Вечный город. В столь ранний час на Авентинском холме не было ни души, и Марко вообразил, будто он один на всем белом свете. Тут вдалеке кто-то показался, и Базин сразу узнал знакомую походку. Готовясь к встрече с братом, Базин оценил горькую иронию произошедшего: еще не было случая, чтобы он, Левая Рука Дьявола, не убил намеченную жертву; но стоило ему три дня назад получить задание, где никто не должен был пострадать, и Марко сразу же провалился.