Истоки постмодерна [litres]

В последний день января 1949 г., после бескровной осады войска коммунистов вступили в Пекин, завершив освобождение северо-восточного Китая. Почти одновременно Олсон начал работу над поэмой, задуманной как ответ на шедевр модернизма, «Бесплодную землю» Элиота, – Anti-Wasteland, по его собственным словам[55]. Первая версия была закончена еще до того, как НОАК пересекла Янцзы. Поэма была завершена летом в Блэк-Маунтине. Шанхай пал, но Гоминьдан все еще контролировал Гуанчжоу и Чонгкинг; народная республика еще не была провозглашена. «Зимородки» с их потрясающим началом:

Что не меняется / так это воля к измененью

располагают Китайскую революцию под знаком не нового, но старого. Поэма начинается с легенды о торговле бело-зеленым опереньем зимородков, которую вел храм Ангкор Ват, а также с загадки дельфийского камня Плутарха вперемежку со словами Мао из отчетного доклада ЦК КПК –  время и пространство здесь находятся в контрапунктном равновесии:

Я думал о Е на камне, и о том, что Мао сказал:
«La lumiere»,
                           но зимородок,
«De l`aurore»,
                           но зимородок на запад летел.
«Est devant nous!»
                           Цвет груди впитал
                           Жар закатного солнца![56]

Лирическое слияние кратко: орнитология изгоняет мистику атрибутов «Четырех квартетов».

Легенды суть
Лишь только легенды. Безжизненный,
                           прозябающий в клетке зимородок
Не отведет ныне молнию, он отнюдь не примета
                                           животворного ветра.
И, гнездясь, не уймет
На семь дней наступление вод в приход
                                                   нового года.

Далеко от воды, в глубоких норах, вырытых на берегу, стремящаяся на запад птица создает нечистое гнездо из останков своей добычи. То, что является воздушным и радужным, вскармливается в грязи и темноте.

В этих отбросах
(По мере своего накопления они образуют
чашеподобные формы)
Птенцы пробиваются к свету.
И по мере их роста, кормления
Это гнездо из истлевающей рыбы и экскрементов
Становится зловонной, илистой массой.
Мао делает вывод:
Nous devons,
Nous lever
Et agir![57]

Поэма, однако, упорно продолжает:

Свет с востока. Да. И мы должны подняться
                                                    и действовать.
Однако
На западе, вопреки явным сумеркам (всепокрывающая
                                               белизна), если взглянешь,
Если вынести сможешь, если сможешь достаточно
                                 долго,
Сколько нужно ему,
Моему вожатому глядеть в желтизну неисчерпаемой
                                          розы
Так и тебе надлежит.

Ибо американские аборигены, некогда пришедшие из Азии, и их цивилизации, пусть даже и мрачные, были менее жестоки, чем завоевавшие их европейцы, оставившие их потомкам руны жизни, которые еще предстоит обнаружить. Как отзвук стихов «Вершин Мачу-Пикчу» Неруды, переведенных несколькими месяцами ранее:

Не одна смерть, но много,
Не накопление, но изменение, обратная связь
                                                         доказывает,
Обратная связь –  закон.

Поэма завершается поиском будущего, сокрытого среди руин и поваленных деревьев:

Тебе же возвращаю твой вопрос:
найдешь ли мед / где черви обитают?
Охочусь я среди камней.

57

[Последние строки означают: «Мы должны встать и действовать!»] Призыв Мао составляет последние слова его отчетного доклада съезду ЦК КПК, проходившего 25–28 декабря в Янцэягоу, Шэньси. См.: The Present Situation and Our Tasks. Selected Works. Vol. 4. Beijing, 1969. P. 173. Олсон цитирует речь Мао по французскому переводу, который он получил от Жана Рибо.