Главный тезис Андерсона был подкреплен двумя подчиненными тезисами. Первый мог бы звучать так: Джеймисон лучше всех (до него, особенно это касается Лиотара и Хабермаса, а также и после) теоретизировал постмодернизм. Второй тезис близок первому, но с ним не совпадает: Джеймисон лучше всех из марксистов теоретизировал постмодернизм. Главный тезис, следовательно, звучал так. Творчество Фредрика Джеймисона и его венец в виде теории постмодернизма – последнее и главное на момент конца 1990-х годов слово в нарративе «западного марксизма», который фактически и создал Андерсон в 1970-х годах. В этом отношении соблазнительно назвать «Истоки постмодерна» еще одной частью «трилогии» Перри Андерсона о «западном марксизме», превратившейся в «тетралогию»[7]. Очевидно, это было очень важно для Андерсона, так как последняя часть его трилогии, написанная в 1984 году, выражала крайний пессимизм[8]. Спустя почти пятнадцать лет – в 1998 году – он увидел в Джеймисоне достойное возрождение «западного марксизма» и, можно сказать, его высшую точку. Именно этим мнением обусловлено то, что Перри Андерсон не воздал должное другому важному источнику, о чем речь и пойдет ниже.
Итак, Перри Андерсон помещает теорию постмодернизма Фредрика Джеймисона в контекст «марксистских исследований постмодернизма» и называет три ключевые книги. Это «Против постмодернизма» Алекса Каллиникоса, «Истоки постмодерна» Дэвида Харви и «Иллюзии постмодернизма» Терри Иглтона[9]. По мнению Андерсона, каждая из работ как бы дополняла книгу Джеймисона, которая уже стала главной по теме и навсегда должна была остаться таковой. Каллиникос писал про политику, Харви – про экономику, а Иглтон – про идеологию. Эта изящная мысль определенно во многом верна, но все же требует некоторых корректив как с точки зрения оценок, так и с точки зрения фактов и нарратива. Книга Каллиникоса уже в момент своего выхода выглядела устаревшей, поскольку он преимущественно писал про историю, а не про актуальное состояние политики, обращаясь к «истокам» постмодернизма – но совсем не термина, а философии Ницше и далее по списку. Иглтон – тонкий и проницательный автор, но, как говорит сам Андерсон, ему свойственно перечеркивать левой рукой то, что только что было написано правой. Особенность его письма в целом и книги «Иллюзии постмодернизма» в частности в том, что это не полноценная монография, но собрание статей, и в каждой из них содержится мысль, которая могла вступать в некоторое напряжение с мыслями других статей. Справедливости ради, книга «Постмодернизм, или Культурная логика позднего капитализма» – тоже собрание эссе, но теории Джеймисона последовательность рассуждений свойственна куда больше, чем теоретическим импровизациям Терри Иглтона.
Наименее справедливой оценкой Андерсона, хотя он и похвалил умеренный тон книги, стало его мнение о тексте Дэвида Харви «Истоки постмодерна». Андерсон сослался на одну часть работы Харви (посвященную экономике, определенно уступающую оставшимся трем частям), но оставил без внимания анализ Харви непосредственно постмодернизма. Спустя два года Андерсон некоторым образом поправил положение дел, взял у Дэвида Харви интервью для New Left Review, существенная часть вопросов которого касалась теории постмодерна Харви[10]. Но вряд ли эта информация известна всем читателям «Истоков постмодерна» Перри Андерсона. Дело даже не в этом. Книга Харви не только не стала одним из марксистских дополнений к источнику Джеймисона, но была буквально альтернативой джеймисоновской теории постмодернизма. Во-первых, Дэвид Харви представлял другую школу марксизма, в методологическом плане ориентируясь преимущественно на поздние экономические сочинения Карла Маркса. Во-вторых, что стало следствием первого тезиса, – постмодернизм был лишь пеной на волнах эволюции капиталистического накопления, принципы которого не изменились с тех пор, как их описал Маркс. В-третьих и самое главное, к концу книги Харви не выдержал: его приветливые и дружелюбные ссылки на Фредрика Джеймисона были аннулированы посредством весьма резкой критики «шизофрении», бывшей наряду с другими пастишами, «исчезновением аффекта», «утратой исторического мышления», «утратой глубины и победой поверхности» важным аналитическим инструментом джеймисоновской версии постмодерна. Одним словом, книга Харви была дополнением для книги Джеймисона лишь отчасти – вместе они на равных скорее представляли собой создающие теоретическое напряжение альтернативы, или «полярности», как сказал бы сам Андерсон, внутри марксистских теорий постмодернизма. В конце концов, в упоминаемом интервью Харви говорит, что «Состояние постмодерна» – самая популярная на момент 2000 года его книга, на которую ссылались больше, чем на все его другие работы[11]. Говорить, что этот текст – дополнение теории Джемисона, – значит обесценивать один из главных вкладов Харви в марксистскую мысль ХХ столетия.
7
См.: Андерсон П. Размышления о западном марксизме. На путях исторического материализма. М.: Common Place, 2016; Anderson P. Arguments Within English Marxism. London: Verso, 1980. Перри Андерсон сам назвал эти работы «непреднамеренно сложившейся трилогией» в 1984 году: Андерсон П. Размышления о западном марксизме // Андерсон П. Размышления о западном марксизме. На путях исторического материализма. С. 11.
11
Harvey D. Reinventing geography: An interview with the editors of