– Да, да, – ответил Сыма Цянь. – Только это не совсем так. Наши предшественники говорили: «Фу-си[58] добился предела чистоты и щедрости, он же создал восемь триграмм[59] «Ицзина». Процветание Яо и Шуня описано в «Шуцзине», но о них же говорится в «Лицзи» и «Юэцзи». Величие Чэн Тана и У-вана воспето в стихах «Шицзина». В «Чуньцю» прежде всего восхваляется добро, порицается зло, но опять-таки на первое место выдвигаются добродетели правителей трех эпох[60] и возвеличивается правящий дом Чжоу. В «Чуньцю» содержатся не только насмешки и порицания».
После того как возвысилась династия Хань и пришел просвещеннейший Сын Неба, были уловлены благовещие знамения, установлен новый порядок жертвоприношений Земле и Небу, реформирован старый календарь, изменены цвета одежд. Сын Неба царствует в мире и согласии, милости его льются без предела, и даже чужеземцы с обычаями, отличными от наших, бьют челом и просят открыть им границы. Не счесть таких, которые домогаются приема у Сына Неба и стремятся поднести ему дары. Все чиновники и придворные наперебой превозносят мудрость и добродетели государя, но они не могут передать полностью свои мысли и чувства. Если же ученый и способный муж не находит применения своим способностям, позор падает на правителя. И наоборот, если государь мудр и просвещен, а о его добродетелях ничего не слышно, виноваты сановники. Я сам был на такой должности и упускал, бывало, прославление мудрости и добродетелей царей, не писал о них. Бывало, что и я сводил на нет дела заслуженных сановников владетельных князей, добродетельных чиновников тем, что не писал о них, и этим я нарушал волю своего предка. А то, что я называю повествованием о былых событиях, – не что иное, как древние истории и предания, собранные и приведенные в порядок! А вы, господин, сравниваете их с «Чуньцю»! Это, конечно, заблуждение!
После этого в течение семи лет Сыма Цянь работал над своим произведением[61]. Потом попал в беду из-за Ли Лина[62], был закован в цепи и брошен в темницу.
«Увы! – вздыхая, говорил он себе. – Я виноват! Я виноват! Тело мое изуродовано, и вдобавок я отстранен от службы!»
Он глубоко задумался и сказал себе так:
«Я разгадаю все, что есть недосказанного в «Шицзине» и «Шуцзине». В древности Си Бо[63], заключенный в тюрьму Юли, развил мысли, изложенные в «Чжоуском Ицзине»; Кун-цзы, страдая от притеснений правителей княжеств Чэнь и Цай, написал «Чуньцю»; Цюй Юань, находясь в изгнании, создал «Лисао»; Цзо Цю, будучи ослеплен, составил «Гоюй»; Сунь Биню отрубили ноги, но он сумел написать труд по военному искусству; Люй Бу-вэй, сосланный в Шу, оставил миру свою книгу «Люйлань»[64]; Хань Фэй-цзы, будучи пленником циньского правителя, написал трактаты «Шонань» и «Гуфын». Триста стихов «Шицзина» создавались мудрыми и мудрейшими в состоянии гнева. Все эти люди были скованы в своих желаниях и не могли проводить в жизнь свои принципы. Поэтому они, рассказывая о делах прошедших, думали о будущем. И вот я кончил свое повествование, описав события со времен императора Яо и вплоть до того года, когда был пойман белый цилинь»[65].
Янь Ин был бережлив, Гуань Чжун – расточителен. Благодаря Гуань Чжуну циский Хуань-гун стал гегемоном, а Цзин-гун управлял государством с помощью Янь Ина. По этому поводу Сыма Цянь составил «Жизнеописание Гуань Чжуна и Янь Ина».
Лао-цзы проповедовал недеяние, самоисправление на основе соблюдения нравственной чистоты. Хань Фэй-цзы, сопоставляя факты, нашел ключ к пониманию закономерностей. По этому поводу Сыма Цянь составил «Жизнеописание Лао-цзы и Хань Фэй-цзы».
Законы управления войсками существовали с древнейших времен, но Сыма Жан-цзюй сумел ясно изложить и объяснить их. По этому поводу Сыма Цянь составил «Жизнеописание Сыма Жан-цзюя».
Не обладая честностью и бескорыстием, гуманностью и храбростью, невозможно обучать военному делу. Чтобы не нарушить дао, надо уметь владеть собой и приспосабливаться к изменениям обстановки. В этом состоит добродетель совершенного человека. Чтобы наглядно это показать, Сыма Цянь составил «Жизнеописание Суньцзы и У Ци».
58
60
61
63