Но социалистическая индустриализация страны оказалась в тесной зависимости от роста наших сырьевых ресурсов, от развития сельского хозяйства. «Нельзя без конца, — говорил ещё в 1928 г. т. Сталин, — т. е. в продолжение слишком долгого периода времени, базировать советскую власть и социалистическое строительство на двух разных основах — на основе самой крупной и объединённой социалистической промышленности и на основе самого раздроблённого и отсталого мелкотоварного крестьянского хозяйства. Нужно постепенно, но систематически и упорно переводить сельское хозяйство на новую техническую базу, на базу крупного производства‚ подтягивая его к социалистической промышленности»[149]. Но технический переворот в сельском хозяйстве был неминуемо связан с полным экономическим переворотом в общественных отношениях крестьянского хозяйства: он был возможен лишь при условии переделки мелкого крестьянского хозяйства.
Социалистическая индустриализация страны необходимо требовала революции в аграрных отношениях — перехода от мелкого, раздроблённого крестьянского производства к коллективным формам земледелия, к крупному сельскому хозяйству. Так возникла новая производственная форма смычки пролетариата с крестьянством — через коллективизацию сельского хозяйства. В проводимой партией коллективизации получил своё высшее выражение и дальнейшую конкретизацию кооперативный план Ленина.
Капиталистические элементы и в частности кулачество, ликвидируемое как класс на базе сплошной коллективизации сельского хозяйства, оказывали бешеное сопротивление всей этой революции, проводимой в городе и деревне социалистическим строительством. Обострение классовой борьбы привело к возникновению ошибочных оппортунистических взглядов на природу нэпа, к неверию в самую возможность построения социализма в одной стране. Эти антипартийные, антиленинские концепции последовательно развивала сначала троцкистская оппозиция, затем новая оппозиция Зиновьева и Каменева, наконец представители правого оппортунизма. Они явились рупором гибнущих капиталистических и кулацких элементов в отдельных, наиболее слабых прослойках партии. Борьба со всеми этими извращениями генеральной линии партии являлась и остаётся сейчас важнейшей предпосылкой успешного экономического строительства во всём нашем развитии.
Признание закона построения социализма основной закономерностью, движущей развитие переходной экономики, предполагает уверенность в возможности построить социализм в одной стране — той стране, которая ранее других сумела прорвать цепь мирового империализма. Эта возможность вопреки всем социал-демократическим теориям была блестяще обоснована Лениным, который выводил её прямо и непосредственно из закона неравномерности развития капиталистических стран в период империализма. Социал-демократические теории изображали мировую революцию как некоторый одновременный, а потому и весьма отдалённый акт. Они не учитывали особых условий неравномерности империалистического развития и начисто отрицали возможность построить социализм в одной стране, в то время как в других странах сохраняется ещё капиталистическое господство. Ленин ещё в 1905 г. выдвинул положение о перерастании буржуазно-демократической революции в социалистическую. Это положение Ленина находилось в полной противоположности с меньшевистским пониманием буржуазно-демократической революции периода империализма как только буржуазной, и с «левой» троцкистской фразой о «рабочем правительстве», игнорировавшей конкретные этапы в развитии социалистической революции. Затем Ленин формулирует положение о возможности победы социализма «в немногих и даже одной отдельной капиталистической стране».